Девушка разжала ладонь и дала Луне забрать ракушку из ее руки.
– Что такое? – спросила она.
Они были так увлечены, копошась в ракушках, что даже не заметили, как мама снимала их на камеру. Луна указала на раковину и вскинула бровь.
– Она разбита, – сказала Эди.
Луна вновь закивала. Я ничего не понимал.
– Ты хочешь сохранить ее, потому что она разбита.
На губах юной блондинки расцвела улыбка. Луна пожала плечами.
– Очень красивый поступок, Микроб."
"Эди погладила Луну по руке, но внезапно осознала, что сделала.
– Слушай, у меня есть идея. Можешь отдать ракушку мне? Обещаю, что сохраню ее и верну обратно, – попросила Эди.
Луна засомневалась, но бросила ракушку ей в ладонь.
Они улыбнулись друг другу.
– Эди – лучшее, что случалось с этой семьей, Трент.
Мама ошибалась, но мне не хватило духу сказать ей, кем на самом деле была Эди.
Гибелью ее сына.
* * *Когда Луна вернулась домой, ее распирало от историй, которые она не могла рассказать. Мама предложила набрать ей ванну и приготовить ужин, и я ухватился за возможность выйти из дома и разобраться с путаным ворохом мыслей.
– Эди, благослови ее господь, еще там, занимается серфингом. – Триш нахмурилась, крутя на запястье часы David Yurman. Знала бы она, что эта самая девушка несколько недель назад стащила ее сумку. – А вообще, я думаю, она уже уходит. Солнце начинает садиться.
Не задумываясь о том, что делаю, я обул спортивные кроссовки и спустился вниз. Я убеждал себя, что снова иду пробежаться вдоль пляжа, но это была чушь собачья. Я шел туда с целью найти ее.
Я шел туда, чтобы застать ее.
А когда застану… что я, черт возьми, буду с ней делать?
Заметить ее было легко. Она единственная осталась на пляже.
Пестря, словно ярмарка, набережная все еще была полна богачей, но серферы и загорающие дамочки уже давно ушли. Эди лежала в одном купальнике лицом к заходящему солнцу, подложив под голову черный рюкзак. Она сняла солнцезащитные очки и топ для серфинга, и прижалась кожей к прохладному песку.