Но в то же время это плохо. Потому как она все равно была слишком юна, чтобы понимать, что все это значило.
Если бы моя дочь встретила мужчину вдвое старше ее и решила быть с ним, я бы слетел с катушек и, не моргнув глазом, раскатал бы его, как герой «Гран Торино»[24].
К счастью для меня, у Эди не было любящего отца. У нее был Джордан Ван Дер Зи.
Луна пнула мое кресло ногой, и я, нахмурившись, посмотрел в зеркало заднего вида.
– Что такое?
Она указала пальцем на что-то за окном. Я перевел взгляд, чтобы увидеть, что она хотела.
– Кафе-мороженое? Ага, нет уж.
Еще два пинка. И еще один на дорожку.
– Никакой вредной еды, детка. Ты знаешь правила.
Мне хорошо давалась практическая сторона воспитания. Я держал дочь на питательной, хорошо сбалансированной диете, следил, чтобы она много спала и развивала интеллектуальные способности. А вот в личных вопросах я был бестолковым.
Луна замахала крошечными ручками, будто кричала, пытаясь выразить свою мысль, и до меня вдруг дошло, что она никогда раньше не пыталась так со мной общаться.
– Ты голодна или просто хочешь чего-то сладкого? – спросил я, неотрывно глядя в зеркало заднего вида.
Девочка фыркнула и махнула рукой, глядя на меня, как на идиота.
– Значит, сладкого.
Ее улыбка была едва заметна, но все же расцвела на ее губах. Она дарила упоительное чувство.
Я хотел написать ей что-то. Что-то стоящее. Что-то, чем Соня бы гордилась.
Луна, Луна, Луна.
Мой запутанный лабиринт.
Покажи мне, где твое начало и конец.
Укажи путь к выходу.
К твоей чистой маленькой душе.
– Хочу кое-что предложить, если позволишь, – я хмыкнул и потер лицо ладонью, пытаясь скрыть улыбку.
Луна, улыбаясь, замотала головой.
"– Маленькая засранка. – Это была фигура речи. Я не спрашивал разрешения. – Рядом с нашим домом есть киоск с чуррос[25]. Еще там продают крендели с корицей. Ты ведь ни разу не пробовала чуррос?
Она вновь помотала головой.
– Что ж, надо это исправить, пока органы опеки не забрали тебя у меня за то, что лишил тебя всех удовольствий на свете.