Я услышал, как дверь в ванную со скрипом открылась, и обернулся с твердым намерением пойти в гостиную и положить конец этому бардаку. Но снова раздался звонок в дверь.
Эди.
Я уже собрался ее открыть, но Вал в очередной раз по-хозяйски меня опередила. А как только она открыла дверь, последняя недостающая деталь завершила головоломку.
Джордан Ван Дер Зи.
* * *"
"Камила с Луной сразу же отправились в «Макдоналдс» (а это, знаете ли, конец света, когда ты разрешаешь дочери поесть в «Макдоналдсе» в половине девятого вечера посреди недели), оставив меня разбираться с катастрофой, которая вошла в мою жизнь в тот же вечер, когда восемнадцатилетняя девчонка решила разбить мое сердце на микроосколки.
– Давно не виделись, красавица.
– Всего неделю.
Ее пухлые красные губы изогнулись в чрезвычайно уверенной улыбке, которая подсказывала мне: что бы ни затеял Джордан – она была соучастницей.
– Ты не ездил в Цюрих. – Я горько рассмеялся, запрокинув голову. – «СвисТех» ни к чему, чтобы ты постоянно к ним наведывался. Мы продлили с ними контракт еще несколько недель назад. А мы-то думали, ты трахаешь какую-нибудь девку в Европе и списываешь расходы.
– Вы ошибались. – Джордан вздохнул и уселся на мой диван с чертовски самодовольной улыбкой.
Он потянул Вал вниз, и она упала к нему на колени, хихикая с придыханием, как певичка из дурацкого шоу о Нью-Йорке пятидесятых.
– А теперь будь хорошим слугой и принеси нам выпить, а потом мы все поговорим. – Джордан подмигнул.
Я еще никогда не видел его таким дружелюбным и любезным. Я встал перед ними, опершись плечом о стену, разделявшую кухню с гостиной, и напряженно смотрел, готовый броситься в атаку.
– Я бы не советовал так шутить. Продолжишь в том же духе, и может выйти, что тебе придется сидеть на жидкой диете, потому что я выбью все зубы из твоего самодовольного рта.
– А, вот оно как. Отморозок предстал в полном цвете.
– Напротив. Я уже начал понимать, что мой цвет не был для тебя проблемой. Проблема в Вал.
– Вы с Луной моя проблема, – поправил Джордан и резко встретился со мной взглядом полных неудержимой ненависти глаз.