– А мне нет, – ответил он. – А еще мне не жаль, что я отправил твоего отца за решетку. Эди, он совершил нечто ужасное, о чем тебе нужно знать.
Я кивнула.
– Я тебе верю.
И я верила. Я уже слышала о некоторых его ужасных поступках. И что бы Трент ни рассказал мне о моем отце, я знала: это была правда. Потому что Джордан Ван Дер Зи совершенно не знал границ.
Трент чмокнул меня в нос и прижался лбом к моему лбу."
"– Я люблю тебя, – признался он, сжав мою шею ладонями, и неистово замотал головой, будто это было ошибкой.
– Я тоже люблю тебя, – всхлипнула я, сдерживая слезы, и крепче прижалась к его лбу. – Мне нравится, как рьяно ты защищаешь тех, кто тебе дорог. Нравится, что ты знаешь о своих недостатках. Нравится, что ты борешься с ними. Нравится даже, когда ты им поддаешься. Мне все в тебе нравится. Плохое и хорошее. И я никогда и никого не полюблю так, как тебя, потому что дело не в моем возрасте.
Он расплылся в улыбке и заключил меня в крепкие объятия.
– Я бы пришел за тобой, Ван Дер Зи, даже если бы ты отдала ему флешку. Даже если бы ты бросила меня в логово льва. И я обещаю, что ты всегда будешь мокрой, моя Маленькая Волна. Обещаю, что ты всегда будешь промокшей насквозь.
Эпилог
Эди
Дверь громко хлопает, и я точно знаю, кто пришел.
В нашем доме только один человек обращается с дверьми так, будто они нанесли страшную обиду и ему, и всему белому свету.
– Н-н-нет! Больше никогда! – вопит Тео, сбрасывая грязные ботинки в коридоре. – Х-хватит с меня футбола. У меня не п-получается.
– Ты о чем, черт побери? Ты можешь и хренова слона повалить на пол, если нужно.
– Трент, – пропела я из кухни, улыбаясь, чтобы сдержаться и не посмотреть на него волком.