Телосложением он походил на робокопа, а разодет был, словно элегантный Дэвид Бекхэм. Ее юный любовник? Муж? Старый друг? Сын? Для меня это не имело практически никакого значения.
Она была идеальной жертвой. Рассеянная, встревоженная и заносчивая. Эта дама, расставшись с кошельком, испытает лишь легкое неудобство. Наверняка у нее нанят персональный ассистент или другой несчастный человек, в чьи обязанности входило разбираться с последствиями происшествий. Кто-то, кто закажет выпуск новых кредитных карт и займется восстановлением водительских прав, освобождая ее от бюрократических хлопот.
Кто-то вроде Камилы.
Воровство подобно хождению по канату. Секрет в самообладании и способности не смотреть в бездну или в моем случае – жертве в глаза. Я была худой, невысокой и проворной. С легкостью лавировала в толпе подростков в бикини и семейных людей, поедающих мороженое. Мой взгляд был прикован к черной сумке с золотым логотипом YSL, висящей на ее руке.
Звуки вокруг стали звучать приглушенно, тела и фургончики с едой исчезли из поля зрения – я видела лишь сумку и свою цель.
Вспомнив все, что узнала от Бэйна, я сделала глубокий вдох и бросилась за сумкой. Сорвала ее с руки хозяйки и стремглав ринулась в один из переулков, разделявших прибрежные магазины и рестораны. Не оборачиваясь, я вслепую отчаянно мчалась вперед.
Топ, топ, топ, топ. Ботинки гулко стучали по раскалившемуся на солнце асфальту. Но еще бóльшим гулом отзывалось сердце от мысли о том, что будет, если я не получу деньги, в которых так нуждалась.
А я могла быть одной из них. И все еще могу. Зачем я это делаю? Почему не могу бросить?
Осталось только повернуть за угол, и я окажусь в машине, открою сумку и исследую свое сокровище. Охмелев от адреналина и обезумев от всплеска эндорфинов[3], я издала истерический смешок. Мне претило грабить людей. Еще большее отвращение вызывали сопровождающие кражу чувства. Но сильнее всего я ненавидела саму себя – ту, кем стала.
При виде машины все внутри свело от облегчения. Старенькая, черная «Ауди TT», купленная отцом у бизнес-партнера Барона Спенсера, была единственным его подарком за последние три года, но даже такой подарок был отягощен отцовскими ожиданиями. Главной целью его жизни было реже видеть меня в своем особняке.