Матвей занимался маслобойкой, Григорий поправлял соседям различный инструмент, а Настасья с подругами вовсю готовилась к большому переполоху, называемому свадьбой. Катерина, по мере сил ей помогавшая, металась между двумя дворами, словно перепуганная курица. Ведь на ней ещё были и младшие дети. Наконец Матвею это надоело и он в приказном порядке велел ей переселить детей на его половину.
Благо места на его половине хватало. Григорий, услышав это, только одобрительно кивнул, не забыв добавить, чтобы девушка и скотину перегнать не забыла.
В назначенный день всё началось с раннего утра. Вечером сходив в баню, Матвей утром облачился во всё чистое и новое, и был усажен в бричку рядом с отцом. На козлах, к его огромному удивлению, восседал не кто иной, как старый Елизар. Впрочем, заметив лукавый взгляд старого казака, парень быстро сообразил, к чему это было сделано.
А таковые у ребят имелись. В первую голову это были те самые бабы, что планировали пристроить за Матвея своих дочерей. Дальше шли сами эти девки. Пусть и относились они к парню с изрядной предвзятостью, но уступать в этой гонке не желали. И последними шли молодые казаки, не забывшие, как Матвей умудрился голыми руками утихомирить их бойцовый порыв.
"Покойный Святослав верно приметил. Парень начал матереть. И без того широченные плечи раздались ещё больше, а из движений исчезла юношеская порывистость. Чего далеко ходить, если матери приходилось перешивать ему одежду примерно каждые полгода. Матвей и сам удивлялся, куда его так прёт, но списывал всё на свежий воздух, здоровую пищу и постоянную тяжёлую работу в кузне.
Бричка подкатила к церкви, и парень, повинуясь молчаливой команде Елизара, остался сидеть, сам не зная, зачем. С другой стороны появилась ещё одна бричка, так же украшенная цветами и лентами, и из неё Лукич за руку вывел невесту. Свадебное платье Катерины представляло собой дань вековым традициям. Никакой фаты или длинного шлейфа.