Тару для подобного процесса требуется держать в почти стерильной чистоте. Иначе будет просто пустой перевод продуктов. С учётом того, что в этом времени таких видов сплавов, как нержавейка и пищевой алюминий, ещё не знают, дело это весьма серьёзное.
Из подручных материалов оставались только медь, латунь или в крайнем случае бронза. Но все эти металлы будут быстро окисляться. Остаётся только серебро, но пускать ценный металл на подобное дело ему никто не позволит. Значит, нужно придумать, как и чем заменить серебро.
– Ты чего нос повесил? – поинтересовался кузнец, заметив задумчивость сына.
– Думаю, из чего мамке пахталку для маслобойки сделать.
– Так из дерева, из чего ещё? – пожал мастер плечами.
– Бать, а стекло тут где-нибудь льют? Мануфактура стеклодувная где поблизости имеется?
– Ну и вопросы у тебя, – растерянно проворчал Григорий, ероша чуб.
– Да вон, мамка жалуется, что без масла и блинов толком не спроворить, вот я и подумал.
– Вон чего, – кивнул кузнец. – Это верно. Маслобойка – штука непростая. Там и дерево особое потребно, и работы с ней много.
– Нет, дерево, это не то. Стекло нужно. Тогда её и мыть проще, и работать удобнее, – решительно заявил Матвей.
– Понятно, зачем тебе стеклодувная мануфактура понадобилась, – усмехнулся кузнец.
– На ярмарке поспрошаю. Там народ разный, много чего узнать можно, – вздохнул парень, делая себе зарубку в памяти.
До ярмарки было ещё далеко, но забывать о нуждах матери было не след. Позавтракав, они с отцом отправились в кузню, куда спустя полчаса привели для перековки коня. И пока отец занимался этим весьма важным делом, Матвей успел проинспектировать все запасы железа и стали. Убедившись, что и угля и всего остального в достатке, он дождался, когда Григорий закончит работу и, дав ему напиться, тихо спросил:
– Когда клинки ладить начнём?
– На сколько всего там запасу имеется? – задумался кузнец.
– Ну, десять пар бери смело. А дальше как получится.
– Тогда завтра и начнём. Что там круг решит, одному богу известно, а оружие в запасе иметь надобно, – подытожил Григорий, устало вздохнув.
– Ты чего, бать? – насторожился Матвей.
– Тяжкое это дело. Уставать я стал, – нехотя признался казак.