Подолгу стоял с сигаретой на улице, мерз у ночного клуба, совершая короткую передышку в своем марафоне, но ледяной ветер и прилипающая к груди стынущая влага не могли выстудить горевший внутри огонек, влив туда привычный холод безразличия.
Сейчас Денис себя не понимал. Чувства, которые вызвала в нем последняя встреча с Юлей, а особенно обстоятельства, при которых все произошло, никак не отпускали.
Знавал разные состояния, но это было похоже на сахарную вату. А он ненавидел сахарную вату. Да, она воздушная, легкая, приятная, с карамельным привкусом.
Говорят, что высшая добродетель заключается в том, чтобы задушить свои страсти. Будь это возможно сделать легко и безболезненно, не было бы войн, междоусобиц; человечество навсегда застряло в каменном веке, никогда не узнав, что такое прогресс.
Шаурин не собирался изобретать второй велосипед, но только четко следовать своим ориентирам. И пока их не заволокло туманом, свои собственные страсти требовалось задушить; убрать с дороги все, что могло испортить видимость.
Неожиданно, но именно Юлька стала этой помехой. А Денис не хотел ни на что отвлекаться.
Шаурин появился в клубе задолго до начала боя. Не спрашивал, как парни провели выходной, с пользой ли, но в решающий день застал Леню в баре. Он сидел, чуть ссутулившись, оперевшись локтями на стойку, и заправляясь водкой.
— От чего лечимся? Похмелье? Стресс? Депрессия? – Денис хлопнул друга по плечу и присел на соседний стул.
— А можно без этих клинических признаков? Что я расслабиться не могу? Это ты на работе, а у меня выходной.
— Можешь, конечно. Расслабляйся. Кто ж против?
С тех пор, как Денис связался с Монаховым, дни перестали делиться на выходные и рабочие. Работа в таком ритме стала чем-то большим — образом жизни, что ли, мышления, новой привычкой, новой формой существования, которая подпитывалась очень хорошими деньгами. Даже слишком хорошими.