Свои мысли Юлька вывалила ей как снег на голову.
Хотя, чего удивляться снегу в январе…
— Что нам не стоит встречаться, — бесстрастно договорила Юля, чувствуя, как внутри все снова сковывает от боли, казалось, уже пережитой.
— Он прямо так тебе и сказал?
— Он сказал не так, но смысл тот же. — Девочка не отрывала глаз от журнала с кроссвордами, отвечая спокойно и четко. Даже немного резковато.
— Может быть, оно и к лучшему, Юля. Ты так загорелась, что я, честно говоря, боялась... мне показалось, что ты слишком серьезно стала к нему относиться.
И как будто все уже распланировала. – Наталья вздохнула свободно и, правда, почувствовав большое облегчение оттого, что эти отношения закончились, так и не начавшись. Странное дело, она начинала уважать Шаурина только за то, что он не ввязался в эту любовь. Хотя должно быть наоборот. – А нужно понимать, — продолжила она мягким тоном, — он старше. И… у него есть определенные потребности… раз уж мы подошли к такой теме.
— Может, и распланировала!.. И замуж за него выйти, и детей.
Почему вы думаете, что все это игрушки? Почему сразу нужно кричать, что ничего серьезного в этом нет и быть не может? Ну и что, что он старше! Не на двадцать же лет! И уж, поверь, его потребности бы никак не пострадали. – Этот всплеск угас так же быстро, как и загорелся. Юля резко замолчала, уткнувшись в страницу журнала. Сжала губы в тонкую ниточку. Румянец залил щеки неровными пятнами.
Считала, что уже перетерпела состояние полнейшей беспомощности. Но стоило заговорить о своих недавних переживаниях, и она снова почувствовала себя так, словно ее бросили одну, ночью, в незнакомом месте.
Как хочешь, так и выбирайся. А Юля очень хотела выбраться. Всеми силами старалась избавиться от этого разъедающего изнутри ощущения. Наверное, и сама до этого момента не представляла, насколько сильна ее привязанность к Денису. Если соотнести ее с той болью, которую она испытала, и до сих пор испытывала, то она, привязанность, огромна.
У Натальи даже дыхание перехватило от глубины эмоций, которые мучили дочь.
Особенно задела последняя фраза. Она посмотрела на нее с нескрываемой тревогой.
— Пусть и дальше спит со своими шлюхами, — объяснила дочь. – А наша разница в возрасте проблема только до моих восемнадцати лет. Когда я стану совершеннолетней, вы мне ничего не запретите.
— Юля!.. – одернула мать, поражаясь озлобленности, с которой она выражалась. Озлобленности и цинизму.
Наталья налила себе чай и села рядом с дочерью.
