Стая

— Меня ты не собираешься выводить?

— С какой стати?

— Но Маркелов же…

— К тебе это какое имеет отношение? У тебя другие задачи, вот и выполняй.

— А хорошо вы устроились… — зло начал Саша, но взгляд Дениса оборвал его пылкую речь.

— А ты питал какие-то надежды? Андрея нет, Игоря тоже. Но лично для тебя это ничего не меняет. Ты сам на все согласился. Какие теперь могут быть претензии? – Карпов не решился высказаться до конца, хотя, казалось, ему дали такую возможность. Только кулаки заметно сжались. – Сопли подотри.

А то вся грудь в орденах, — напоследок хлестнул Шаурин и покинул зал.

Только поползновений Карпова в «основные» сейчас не хватало. Хотя, кто бы сомневался. Знал, Шаурин, что долго Санек в нейтралитете не продержится. Сейчас Денис чуть охладил его, но, по всей видимости, ненадолго.

Это сначала Александр с вдохновением отнесся к своему новому статусу, но потом, когда смекнул, какие деньги зарабатывают на таких как он, его довольство постепенно убавилось. Денис бы на его месте, скорее всего, тоже взъелся.

Только в отличие от Карпова он никогда добровольно бы не согласился стать пушечным мясом. Срок у таких бойцов короткий. А сам был уже. Хватило. Не совсем в таком качестве, но был.

К месту, где условились встретиться с Бардиным, Денис приехал первым. Вошел в кафе – второсортное заведение без каких-либо изысков в отделке и намеков на особое отношение к клиентам. Расположился за столиком подальше от прохода. Ерунда все это – изыски. Зато место тихое, пиво крепкое и шашлык из свежего мяса.

Немного подождать не составляло особой трудности. Ждать он умел. Не тяготился, это всего лишь передышка в безумном беге. Мертвая точка среди суеты бытия. Сон с открытыми глазами. Кома с полным осознанием. Несколько минут, чтобы подумать, пока есть время. Завтра его может не быть – времени. А послезавтра может не наступить «послезавтра».

Затянулся, медленно шагая по холодному лезвию разума. Реальность тлела на кончике сигареты. Мысли вились белым дымком. На губах короткий вздох и снова полные легкие дыма.

Не отпускали слова Натальи. Долго плавали на поверхности, а потом осели на дно души, как чаинки в чашке. Старался отсеивать их, эти неудобные мысли-чаинки, но, как видно, решето оказалось крупновато. Проскочили. Теперь то и дело поднимались вверх, стоило только сердцу чуть всколыхнуться. Пережевывал их который день. Проглотил наконец, и стало тошно. Точно помешательство какое... А вдруг не успеет Юльке сказать…

Завтра Монахов возвращается из Москвы.