Странно, но и молчать, и говорить об истинных причинах своего беспокойства было одинаково тяжело.
Хотя, наверное, говорить труднее, потому что сказав слово, выходишь из своей маленькой реальности и ступаешь в большой мир.
***
Весной небо быстро меняет цвет. Ранним утром оно словно затянуто молочной пенкой, но где-то далеко на горизонте уже виднеются яркие солнечные просветы горящего зарева. Пройдет немного времени, и эта мутноватая пленка растает, небо созреет, как зреют ягоды, наберется сока синевы и станет ярко-голубым, покроется то тут, то там облаками взбитых сливок.
Шаурин посмотрел на дрожащий небосклон. В очередь у входа в чистилище народу прибавилось. Сегодня он отправил туда девять человек.
— Даже покурить не успели, — по губам Шаповалова скользнула тонкая усмешка.
— И слава богу. — Денис выбросил зажженную сигарету и шагнул вперед, отходя от машины. У одного из парней Веселова разрывался сотовый. Не испытывая ни отвращения, ни угрызений совести, Шаурин обшарил карманы убитого и достал телефон.
— Сева, ну что там? Без проблем разобрались? — спросил грубый голос в трубке. Голос не знакомый, но это отнюдь не мешало знать все о его обладателе."
"— Ну как без проблем… — вяло начал Денис, тут же переходя на жесткий тон. — Проблемы у тебя только начинаются. Их у тебя теперь по самое не балуй.
— А ты кто такой?!
— Шаурин моя фамилия. От Монаха тебе привет. Бойцов своих среди живых не ищи.
— А если не притихнешь, то будет тебе каждый день свеженина человеческая — мясо к завтраку! Сначала братву твою завалю, потом детей, жену, ее любовника, твою любовницу!
Аркадий Борисович замолчал, никак собственной злобой захлебнулся.
— Теперь что? — спросил Шип без каких-либо эмоций на лице.
— Свободу Анджеле Дэвис, — мрачно съязвил Денис. Сев в машину, стянул с рук тонкие кожаные перчатки и кинул их между сиденьями. — Теперь к Монахову. Предоставлять отчет о проделанной работе.
Уезжая с места, Шаурин мельком взглянул на точки, откуда Поспелов и Вуич вели обстрел.