Стая

Очень жаль, что ванна у него таких размеров и такая удобная, что в ней еще парочка человек поместится. А так можно было сослаться…

— Нет, конечно, — храбро ответила.

Он сначала поцеловал плечо в место укуса, погладил его рукой, растирая красное пятно, оставшееся после его «изысканной» ласки, а потом намылил ладони и начал мягко водить по спине.

— Может, я сама?.. — несмело предложила, несмотря на приятные ощущения от этих скользящих прикосновений.

Боязно это и приятно одновременно. И так еле-еле на ногах держалась.

— Нет. Хочу сам. Хочу потрогать тебя, погладить. Соскучился, — обнял так, что чуть ребра у Юльки не хрустнули. — Чего ты боишься? Я тебя просто поласкаю.

— Да я, собственно, не боюсь… — слегка улыбнулась, приказывая себе расслабиться.

Шею целовал, плечи — то, что еще не успел намылить. Нежно так. Или вода немного скрадывала ощущения.

Руки его легко скользили по телу. Мягко, приятно. Слишком приятно, что их, этих касаний, стало много. Везде. Как тогда… Пальцы чуткие на груди, животе и даже там, внизу.

Там особенно аккуратно, очень осторожно. Наверное, не осталось на теле места, которое бы он не потрогал, не омыл собственноручно. И сама не понимала, почему так остро реагировала на подобные прикосновения, учитывая, что она с Денисом уже сексом занималась, и он не только трогал ее и ласкал, а даже внутри был. И ничего подобного она при этом не чувствовала.

Когда слезы подступили к глазам, Юля не стала противиться. Думала: под душем это будет незаметно — ничего страшного, если она пустит пару слезинок.

Но плечи предательски дрогнули, выдавая.

Денис прочитал все по ее лицу.

— Так и знал... — показалось, что недовольно. — Вот что у тебя за натура такая? Когда на тебя орешь, ты прям боец!.. А стоит чуть приласкать… Юля!.. — сжал ее плечи и чуть тряхнул. — Я же не хотел ничего плохого."

"— Ты ни при чем. Когда ты на меня орешь, в меня вселяется дух противоречия, — почти со смехом, но сквозь слезы.

— Так зови его обратно!

— Не могу… — до боли закусила губу, стараясь сдержаться.

Вытащил ее из ванны и начал вытирать полотенцем. Судорожно как-то, быстро. Не очень деликатно.

— Я чуть тебя не похоронила! А они молчали… никто и ничего… — безвольно позволяла ему все. Но тут его руки замерли.

— Если бы я умер, ты бы сразу узнала.

— Ты оптимист. Впрочем, как всегда, — с горькой иронией и со всхлипом. — Я не хочу выливать все это на тебя. Но… я стала совсем истеричкой, не могу собой владеть. Вообще не могу. Я устала… — сказала совсем обреченно.