Тело заныло, и рубашка такая колючая. Царапает как будто. Душит.
Прижалась к Денису сильнее, двинулась вперед, обхватила бедрами — жесткая ткань джинсов по чувствительному месту. Неожиданно приятно… Сдержала стон, сдавила в горле.
И тут же губы Дениса, горячие, на бьющейся жилке, шелковый язык — влажной дорожкой по шее. И пальцы — по нежной внутренней стороне бедра туда… там, между ног… где все пульсирует, и каждое легкое касание нестерпимо, но желанно до боли.
Но почему-то, как только Денис оторвался от ее губ, свет ослепил вспышкой даже сквозь сомкнутые веки, ощущения разделились, немного рассеялись, а попытка контролировать себя еще больше отрезвляла.
— Если хочешь покричать, покричи, — глухо проговорил на ухо, — давай, родная, отпусти. Делай, как тебе нравится. Если пересохло во рту, попей. Делай то, что тебе хочется. Нам должно быть удобно и хорошо, — шептал бархатно, прижимая ее к себе. Просто прижимая, обхватывая тело крепкими мускулистыми руками.
— Прям, что хочу? — чуть развернулась в его объятиях, он немного их ослабил, позволяя.
Капелька вина заблестела на ее губах. Слизнул. Руками вверх по спине, по теплой сухой коже. Потом вверх рубашку…
— Обещаю, плакать не буду, — помогла снять ее с себя через голову. Заметила, как взгляд Дениса отяжелел, а тело чувственно напряглось.
Юлька… его Юлька такая красивая.
"Мучительное желание рвало вены. Снова кровь стремительным потоком вниз, в пах. Но не бросился на нее, естественно. Как хорошо, что хоть немного утолил свой голод. Хотя до того момента, когда сможет насытится, еще очень далеко.
— Как?.. — положил ладонь ей на шею. Обхватил мягко и тепло.
— Как в ванной…
Приоткрыла губы инстинктивно, чтобы вдохнуть глубже, вынести это электризующее прикосновение ладони к чувствительной напряженной коже, к тугому набухшему соску. А получилось, что впустила в рот его язык. Ласки перестали быть нежно-воздушными, потеряли легкость. Тягучие стали, снова наизнанку выворачивающие. И мало… Но отдышаться бы хоть как-то.