Стая

Он не откликнулся, но среагировал на имя, оставил в покое брюки и распрямился с видом затаенного удивления на лице. И ожидания. – Я Юля, — подсказала, не дожидаясь пока он сам ее вспомнит. Вероятность того была слишком мала. Понимала, что изменилась за четыре года, и совсем не расстроило то, что он не узнал ее сразу. Главное, чтобы помнил.

Шаурин на некоторое время впился в девичье лицо взглядом. Она не такая взрослая, как ему показалось в первый момент. Просто рослая. Что-то смутно знакомое промелькнуло в улыбке, а когда она назвала свое имя, вспомнил.

Конечно, вспомнил. Улыбнулся во все лицо, и с этой улыбкой незаметно для себя самого и настороженность схлынула, и напряжение сошло.

— Юля… Юлька!.. – хватанув ее за плечи, притиснул к себе рукой. Она негромко рассмеялась. – Красота, я тебя не узнал.

— Это хорошо или плохо?"

"Он шагнул в сторону лавки, и они уселись рядом. Хорошо, что здесь в полутьме не видно румянца, разлившегося по ее щекам. Все как в приятном сне. Такой Юля их встречу не представляла.

Предполагала, что они могут столкнуться где-то случайно, в том районе, где он жил; около школы, в которую она ходила и из какой не хотела переводиться. Отстаивала не первый год, отбивала у родителей свое право, надеясь, что они с Денисом когда-нибудь увидятся.

Лорд, подбежав, попытался положить лапу на Юлины колени, ткнулся носом в ноги Дениса. Тот подставил руку, отводя морду тыльной стороной руки.

— Убери его.

— Подожди минутку.

Юля увела упирающегося пса. В первую минуту, удивившись, встретив знакомое лицо, Денис не задумался, откуда здесь взялась эта девчонка.

Она как яркая вспышка из детства, время от времени искоркой зажигалась. Словно проводник, связывающий его с прошлой жизнью. И снова неожиданно вспыхнула, соорудив невидимый мостик.

— Отец не разрешает выпускать Лорда даже во двор, — пояснила Юля, снова присев на скамью. – Или в вольере, или на цепь вдоль забора.

— Но ты все равно это делаешь.

— Делаю, — кивнула, — представь, каково ему в неволе. Все хотят свободы.

Он большой, мощный, в нем столько энергии, ему нужно бегать. Когда чужие в доме, я не выпускаю. Он только меня слушается и родителей, его приручить и подкормить невозможно. Потому, когда я рядом он спокоен, но стоит отойти он может кинуться, даже если до этого давал лапу.

— Лицемер.

— Нет! – воскликнула, защищая собаку, чем вызвала у Дениса улыбку. – Его так воспитали, выдрессировали. Когда получишь по морде за то, что кусок из чужих рук взял, второй раз не возьмешь.