Привезли! Как куклу! Марионетку! Чтобы ходил тут как живой труп!
Наталья потерла лицо ладонями, чтобы скрыть исказившую лицо гримасу разочарования. Знала, что именно так все и будет. Что мать вот так и среагирует. А как она еще могла среагировать, если Денис как две капли воды похож на ее младшего сына. И парень весь ощетинился как еж, иглы выпустил, того и смотри, сорвется. Разве можно его винить? Ничего в этом приятного нет, у самой мурашки по коже пошли, когда мать причитать начала. Только вот сходство парней на том и заканчивалось, когда Денис рот открывал.
— Это Денис, мама. Работает у меня. — Видел Монахов сверкавшее в глазах парня бешенство и взглядом его останавливал, чтобы тот не дергался.
Ничего привыкнет. Только в первые минуты удивление, а потом перестанет суетиться из-за внимания матери. Знал, что делал, когда вез его сюда. И не ошибся. Забыл, когда на лице матери улыбку видел, а сейчас вон на глазах оживилась. Траур не сняла до сих пор, никуда не выходила, высохла и не ела почти. Может сейчас хоть немного настроения появится у старушки.
— Лида, ну чего ты возишься, накрывай на стол! Все устали с дороги, нужно перекусить, – тут же начала раздавать распоряжения хозяйка.
— Я уже, — отозвалась девушка, помогающая по дому. Наталья присоединилась к ней, Юлька тоже таскала тарелки, потому с сервировкой справились быстро.
Компания, почти в том же составе, что и утром, уселась за стол. Перед Юрием снова поставили тарелку с овсянкой. Язва у дядечки обострилась. Если в монаховском доме у Дениса кусок в горле застревал, то здесь и сейчас его откровенно тошнило.
— Зайди в дом и сядь за стол, — велел Монахов.
— Не зайду и не сяду, — твердо заявил Шаурин, не поднимая головы, рассматривая блестящие песчинки на асфальте.
— Сядь за стол, не ерепенься. Съешь тарелку супа, пусть старуха порадуется. Ей жить-то осталось всего ничего.
Денис выпустил струйку дыма и посмотрел мужчине в лицо. Это было похоже на просьбу, хотя челюсти у того были крепко сжаты, и слова он с силой из себя выдавил. Но было похоже.