И попытаться вернуть женщину, дороже которой у него никогда никого не было и быть не могло.
Вот только в том, что ему это удастся, он очень и очень сомневался.
Понимаю, что туплю. Другим словом это обозвать невозможно. Пытаюсь понять, как готовить простейший салат, но быстро осознаю – это невозможно. Я настолько погружена в происходящее, что с этим ничего не могу поделать.
Перекладываю продукты с места на место. Делаю огонь на плите тише. Что-то кипит, что-то просто лежит на столе. А я – попросту туплю…
– Да? – отвечаю равнодушно на входящий звонок.
– Дочь, дверь открой. Мы с папой войти не можем.
Точно. У нас же с Верниковским накрылся домофон, и войти в подъезд весьма проблематично. Только думать об этом в сложившихся обстоятельствах не могу.
– Сейчас.
Приходится спуститься вниз и наконец впустить родителей. В лифте едем молча, я лишь ловлю озадаченные взгляды матери, но ни заверять её, что всё в порядке, ни реагировать как бы то ни было – нет сил.
– Мне звонила Вика, – говорит мама, когда мы добираемся до моей квартиры и я начинаю раскладывать в холодильнике привезённое мамой.
В целом она всегда была заботливой и любящей, однако имелось одно «но». Мы с ней смотрели в разные стороны. И придерживались разных взглядов.
– Хорошо, что вы поддерживаете связь, – киваю в ответ, уже прекрасно зная, чем завершится наша беседа.
– Она сказала, что вы с Даней расходитесь.
Мать недовольно поджимает губы. Под аккомпанемент футбольных новостей, которые смотрит папа в соседней комнате, это выглядит даже комично.
– Мам, у меня сегодня день рождения вроде как, – говорю тихо, и теперь мама опускает взгляд.
У меня и вправду вроде как главный праздник в году. Вот только сейчас я не чувствую себя центром всего. Не ощущаю себя человеком, которого бросаются поздравить все, кто помнит об этой дате. И – в первую очередь – те, ближе кого и быть не может.
– Я знаю, Софа. Но и игнорировать то, что у тебя случилось, невозможно!
Вздохнув, завариваю чай. Наверное, мама вправе знать о произошедшем.
– Что тебе сказала Виктория Павловна? – спрашиваю, отставив чайник в сторону.
О том, что мне через пару часов на работу, чтобы подменить приболевшую сотрудницу, думаю, как о манне небесной.
– Сказала, что вы расходитесь. И что у Даниила есть сын.
– Не соврала ни капли, – качаю головой.
Ставлю перед мамой чашку чая, накладываю торта, который они с отцом принесли.