Только вот как теперь убедить себя, что цена, которую он за это заплатил, не была непомерной?
– Тётя Соня, здравствуйте!
Приходится закрыть глаза, когда слышу этот голосок. И почему мир такой тесный? А главное, как уверить себя в том, что мне просто почудилось?
Досчитываю до трёх и… смотрю прямиком на Марка. Он уже подбежал к скамейке, на которой я устроилась. Забирается на неё, чтобы сесть рядом. И по-хорошему, мне стоит встать и просто уйти, сделав вид, что я его не знаю… Но у него на лице написан такой восторг от встречи, что я потом ночами спать не буду, если сейчас сбегу.
Взгляд тут же мечется по парку. Лишь бы сын Верниковского был здесь не с ним и своей мамой! Выдыхаю, когда замечаю спешащую к нам свекровь. Одну.
– Привет, Марк.
Эти слова удаётся произнести ровным тоном и даже искривить губы в невесёлой улыбке. Ну и мысленно напомнить себе, что этот ребёнок никакой вины передо мной не имеет.
– А почему вы к нам в гости не приезжаете? – хмурится Марк. – Знаете, сколько я вам всего показал бы!
Он с ещё большим восторгом начинает крутиться на скамейке, сбивчиво рассказывает про то, как они с дедушкой построили скворечник.
А мне всё это как серпом по натянутым нервам. Представляю сижу, как дура, что это мой ребёнок с бабушкой в парке гуляет. Что отец Верниковского его премудростям мужским учит. И такая на душе тоска…
– Сонечка… – выдыхает свекровь, наконец, добравшись до нас. – А я смотрю… Марк к тебе побежал.
Вижу, что ей неуютно.
– Маркуш… иди обратно на качели. Поиграй там. Вон Катя тебя заждалась.
Её внук покорно кивает и, покинув скамейку, устремляется туда, где его «заждалась Катя». Лишь оборачивается на ходу и звонко кричит:
– До встречи, тётя Соня! Приезжайте к нам!
А я не хочу встреч этих. Потому что нутро и так всё вывернуто наружу.
"– Как ты? – тихо интересуется Виктория Павловна.
Приходится сделать вид, что меня этот вопрос совсем не пугает необходимостью прибегнуть ко лжи. Что могу вот так просто соврать, что у меня всё прекрасно.
– Я в порядке. Сейчас вот в парк с другом пойду гулять.