Будет ли здесь храм его воспоминаний о самых дорогих людях, которых больше нет? Есть ли детская? Оставил ли он в ней игрушки? А в спальне? Есть ли там следы прошлого в виде, например, флакона любимых духов его жены?
Эти запоздалые вопросы, что начинают требовать ответов здесь и сейчас, вызывают дрожь. Она быстро завладевает каждой клеточкой моего тела, пробирается в душу.
Дарьялов включает свет, и я быстро осматриваюсь. Квартира-студия. Большая, но… холостяцкая. Скорее больше похожа на стерильную операционную, чем на место, где Саша счастливо жил со своей семьёй.
– Идём на кухню, – протягивает мне руку Дарьялов. – Думаю, нам многое нужно обсудить.
Я легко вкладываю пальцы в его ладонь. Он чуть сжимает их, и от этого внутри появляется опьяняющее чувство. Саша не торопится. Не прижимает меня к стене и не накидывается, словно голодный зверь. И несмотря на его уточнение, куда мы отправимся, в котором был явный намёк, я понимаю, что так – единственно правильно.
Устроившись за столом на двоих, я наблюдаю за тем, как Дарьялов начинает готовить кофе.
"Ставит передо мной чашку, кивает на сахарницу. Мотаю головой, отпивая горький напиток.
– Ты мне нравишься, Соф. По-настоящему.
Слова звучат внезапно, но, наверное, я ощущаю их… закономерными.
Он вскидывает голову и смотрит с прищуром, и меня захлёстывает нереальными ощущениями, которых не испытывала никогда раньше. Как будто мне в самое нутро залезли. Не так, как это делал Даня всё это время – выдуманно мною. А по-настоящему. Да. Именно так.
– И ты мне нравишься.
Кивает, вновь сосредотачивается на кофе. О чём думает – остаётся только гадать. А когда смотрит на меня, предварительно сложив на груди руки, у меня ощущение, как будто отгородиться хочет.
– Со мной всё просто, Соф. Я дерьма хлебнул от жизни. Но с ним справился уже. Думал, что не смогу. Смог. – Дарьялов говорит отрывисто. Рублеными короткими фразами. – Сначала просто решил, что у меня есть своя миссия. Сколько нам отмерено? Год, десять, пятьдесят? Столько и хотел помогать. А потом тебя увидел. До сих пор картинка перед глазами.
Он усмехается, руки опускает на стол.