Мне ничего не оставалось – я посмотрела ему в глаза.
– На этой неделе мне так не показалось, – ответила я. – Как я поняла, мы хотели рассказать о нашей дружбе Руби и другим. А потом я узнаю от сестры, что ты устраиваешь вечеринку, на которой мое присутствие явно нежелательно.
– Прости, – сказал он и провел рукой по волосам, и только в этот момент я заметила, как сильно он выделяется здесь в форме Макстон-холла. Несколько учеников, проходя мимо, оглядели нас с головы до ног, однако мне было не до того.
Я отрицательно помотала головой:
– Ты всю неделю не отвечал.
"– Я знаю, и мне правда очень жаль. – Он искал подходящие слова. – Но эта вечеринка… пришли все мои друзья. Я просто не мог тебя пригласить, Эмбер.
Этими словами он словно толкнул меня в грудь, и я сделала шаг назад.
Я помогала Рэну делать ремонт в его комнате и ночами напролет искала в Интернете информацию о стипендиях. Именно я помогла ему справиться со сложившейся ситуацией, и я была рядом, когда ему требовалось с кем-то поговорить.
Видимо, я ошибалась.
Было больно всю неделю не получать от него вестей, но это не сравнится с той болью, какую мне только что причинили его слова. В то же время я кое-что осознала.
– Не для того я годами училась любить себя, чтобы позволить кому-либо так меня унизить.
Рэн отрицательно помотал головой и шагнул ближе.
– Я не это имел в виду. Я просто не хотел, чтобы у тебя сложилось неправильное впечатление обо мне или моих друзьях.
– Для меня все выглядит так, будто ты готов встречаться со мной только тайно, – без выражения сказала я.
Я рассчитывала, что он начнет это отрицать и уверять, насколько я ему важна. Я ждала ответа. Прошло десять секунд. Двадцать. Больше тридцати, пока я совсем не растерялась, а ситуация не стала совсем неловкой.
Потом оторвала взгляд и откашлялась.
– Всего хорошего, Рэн, – сухо произнесла я, развернулась и оставила его одного на тротуаре. Только в этот момент я заметила, как вспотели мои ладони. Как участился пульс.
И как сильно болит мое сердце.