Сердце чуть не выпрыгнуло из груди, когда я посмотрела на Сирила. Так странно снова очутиться лицом к лицу с ним. После нашего телефонного разговора мы не общались, и я не знала, как мне вести себя.
– Вы все верно слышали, – ответила я несколько запоздало и обняла Рэна, который коротко, но крепко прижал меня к себе.
– Вау, – сказал Рэн. Он поднял солнечные очки на волосы и стал разглядывать мой живот. – Я и не думал, что мы не виделись так долго.
– Я просто хорошо его прятала.
– Вижу.
– Да, в саду.
Он кивнул и двинулся мимо нас.
Сирил, Грэхем и я остались втроем. Между нами установилось неловкое молчание.
– Привет, – сказал, наконец, Сирил хриплым голосом. Он, как и Рэн, был в солнечных очках, так что его глаза оказались скрыты.
– Привет, – ответила я. – Хорошо, что ты приехал.
Сирил тяжело сглотнул и заставил себя улыбнуться:
– Спасибо за приглашение. – Он, наконец, снял солнечные очки, сложил их и сунул в карман рубашки.
Сирил и Грэхем молча стояли друг против друга, плечи у обоих были напряжены, зубы стиснуты. Атмосфера так накалилась, что я перестала дышать.
Наконец Сирил откашлялся.
– Мистер Саттон, это…
И снова молчание.
Я услышала, как Грэхем тихо выдохнул.
– Ты можешь называть меня Грэхем.
Прошла секунда, потом еще одна. Сирил, наконец, кивнул.
– Согласен, – сказал он, – Грэхем.
Я сделала шаг вперед, чтобы приветствовать Сирила, как и остальных, объятием.
– Все о’кей? – спросил он и слегка отстранился от меня. Обстоятельно оглядел, и в его взгляде я заметила такие же неуверенность и разлад, какие чувствовала и сама.
– Пока нет, – честно призналась я. В глазах Сирила вспыхнула тревога. Он раскрыл рот, чтобы что-то сказать – вероятно, что может уйти, если я хочу, однако я его опередила: – Но все уладится. Наверняка.
С этими словами я закрыла за ним дверь и повела вместе с Грэхемом ко всем остальным в сад.
24
ЭмберМы еще не провели здесь и часа, а я уже с большой уверенностью могу сказать, что люблю Офелию Бофорт.