– «Бофорт» из поколения в поколение передавался в наследство следующему по старшинству ближайшему родственнику. У нашего папы была Корделия. Но в вашем случае компания должна была перейти вам или мне.
– Я не могу поверить, – ошеломленно сказала я. – Почему она так сделала?
– Они казались непобедимой командой больше двадцати лет. Вероятно, она хотела быть на сто процентов уверенной, что компания и дальше будет процветать.
Я хотела что-то ответить, но тут громкий звонок в дверь заставил нас вздрогнуть.
Не прошло и минуты, как я услышала свое имя. Я насторожилась:
– Да?
– К тебе пришли!
Обескураженная, я встала. Взглянула на наручные часы. Время перевалило за половину восьмого. Уж не Сирил ли это, подумала я. Джеймс упоминал, что у них был разговор обо мне.
Что, если это правда он? От одной этой мысли сжались кулаки. Я медленно пошла вниз по лестнице.
Это был не Сирил.
Это был Грэхем.
10
АлистерТренировка в эту пятницу была просто кошмаром.
Джеймс, Рэн и Сирил снова не явились, что разочаровало не только команду, но и чуть не сорвало с катушек тренера Фримана. Он заставил нас бегать на разминке столько кругов, что я не чувствовал ног и меня чуть не стошнило. Лучше бы я пошел домой, рухнул в постель и начисто забыл эту поганую неделю.
Но потом Роджер Кри пригласил нас всех на пиво в «Черную лису», и я пошел, потому что мне не хотелось очередной вечер проводить в одиночестве.
Последний год в школе должен был стать для ребят лучшим годом жизни. Но теперь я могу лишь устало усмехаться нашей подростковой наивности. Теперь изменилось просто все: Рэн перестал показываться нам на глаза с тех пор, как его семья переехала. Сирила всю неделю не было в школе. Джеймс пытается, заламывая руки, угодить и своему отцу, и Лидии с Руби.
А я – что я? Мне разбил сердце лучший друг, и с этим приходится жить."
"Кеш – как и вся остальная команда – разумеется, пошел с нами в паб. Он стоял с запасным вратарем у темного деревянного стола на другом конце паба. Я был бы рад его игнорировать, но всякий раз, поднимая глаза от своего пива, ловил на себе его мрачный взгляд. Будто он весь вечер безотрывно таращился на меня.
И я вспоминал наше прошлое.