Даже если эта новость и впрямь должна была выбить меня из колеи, произошло обратное: в глубине души я почувствовал, что все в моей жизни занимает свое место. Неизвестность и страх, которые терзали меня еще несколько минут назад, куда-то исчезли, вместо этого радость и волнение сменили их.
Я отстранился от Лидии. Я все еще стоял перед ней на коленях, обнимая ее за плечи, глядя на нее снизу вверх, и сказал дрожащим голосом:
– Ты только что осчастливила меня.
В ее блестящих глазах отразилось смущение. Она дважды моргнула.
В следующий момент она обвила меня руками за шею. Я ответил на объятие, притянул к себе так близко, как только было можно, и крепко держал ее в руках – секунды, минуты, вечность.
Не знаю, надолго ли мы застыли в этой позе, знаю лишь, что это был один из лучших моментов моей жизни.
– Я должна была сказать тебе гораздо раньше, – прошептала Лидия, немного отстраняясь от меня, но не размыкая рук.
– Как давно ты об этом знаешь? – спросил я.
– С ноября.
Я ненадолго закрыл глаза.
– О, Лидия.
– Я не знала, что мне делать, – снова прошептала она, но я тут же принялся мотать головой:
– Знать, что ты так боялась моей реакции… – я выдохнул, дрожа. – Это убивает меня. – Я решительно посмотрел ей в глаза: – Ведь это лучшее, что со мной когда-либо случалось.
Медленно, почти незаметно уголки ее губ приподнялись.
– Я не знаю, что теперь будет дальше, Грэхем.
– И я не знаю. Но мы это выясним. Вместе, – сказал я. – У нас все получится.
Лидия ерошила пальцами мои волосы.
– Я так рада, что ты приехал, – прошептала она. Взгляд ее скользнул к моим губам, потом снова вернулся к глазам. И снова вниз. В следующий момент она наклонилась, очень медленно. Я закрыл глаза.
Когда наши губы слились в поцелуе, меня словно ударило молнией.
Нам было необходимо немедленно обсудить бесконечное множество вещей. Но этот поцелуй стал нашим благословением.
11
РубиСубботним утром я, как обычно, пошла вниз, чтобы помочь папе приготовить завтрак, но перед этим осторожно заглянула в гостиную – посмотреть, проснулся ли Джеймс. Простыня, одеяло и подушка лежали, аккуратно сложенные, посреди дивана, а самого Джеймса не было. Я удивилась и пошла на кухню, в дверях которой ошеломленно замерла."
"Джеймс был один.