Антон Андреич взглянул на карточку, потом с недоумением на меня, но ответил на всякий случай:
— Тело."
"И даже головой кивнул в подтверждение.
— Да нет, вот здесь, — уточнил я, — под ножкой возле комода.
Я взял увеличительное стекло и присмотрелся. Антон Андреич заглянул в лупу вместе со мной.
— Человечек? — удивился он.
— Солдатик, — поправил я его. — Оловянный солдатик. А почему не разглядели, когда фотографировали?
— Помилуйте! — возмутился Коробейников. — Ночь! Темень даже при свече! А магниевая вспышка, она высвечивает каждую крошечку.
— Нужно будет там все еще внимательно осмотреть, — решил я. — При свете, днем. Едем!
В доме Курочкиной было все так, как мы оставили. Так же лежали салфеточки на полочках, так же валялись вещи на полу. Я взглянул на валяющиеся книги с некоторой жалостью. Выморочное имущество. Ни родственников, ни наследников у покойной нет. Нужно будет Анну Викторовну спросить, она наверняка знает, как пристроить хотя бы книги.
Коробейников наклонился к ножке комода, подбирая с пола маленькую фигурку.
— Действительно, солдатик, — изумился он.
— Что я говорил? — я осторожно взял маленькую фигурку из его рук. — Британец, гренадер наполеоновских времен. Не российского изготовления вещица.
— Почему не российского? — поинтересовался Коробейников.
— Потому что довольно тщательно сделана, — ответил я задумчиво.
Что-то меня настораживало в этом деле. И солдатик тоже относился к тревожащим факторам.
— То есть, Вы хотите сказать, — спросил Коробейников, — что старая дева играла в солдатиков?
Я прошел в соседнюю комнату, окинул взглядом разворошенные бумаги, опрокинутую чернильницу.
— Антон Андреич, — велел я ему, — осмотрите-ка здесь все еще раз повнимательней. На одежде или обуви преступника могли остаться следы чернил.
В задней части дома хлопнула дверь, скрипнули половицы. Мы с Коробейниковым насторожились, одновременно доставая оружие. В доме явно был кто-то еще.