— Перестань! — улыбка пропала с ее лица. — Я твой друг. К тому же, обещала.
— А вот в этом я сомневаюсь, — сказал я очень серьезно.
— В чем? — изумилась Нина Аркадьевна. — В моих возможностях?
— Нет, — усмехнулся я. — Сомневаюсь в нашей дружбе. После всех событий, которые произошли в последнее время…
— Оставь! — перебила она меня. — Ваши столкновения с князем не имеют ко мне никакого отношения. Да, я общаюсь с ним. Как и с тобой. Но ваша вражда меня не касается.
— Вражда? Это так называется? — я сделался максимально серьезен.
— По делу, которое ты себе сам вообразил! — презрительно фыркнула Нежинская.
— Я не поеду в Петербург, — сказал я ей спокойно.
И встал, собираясь покинуть ресторан.
— Якоб, сядь! — сказала Нина резко. И тут же сменила тон на умоляющий: — Прошу тебя! Прости! Два слова, пожалуйста!
Я неохотно опустился на стул. Она взяла меня за руку, сжала в ладонях.
— Я прошу тебя! — теперь она почти умоляла. — Пожалуйста! Ты мне нужен. Поедем в Петербург.
— Отдайте мне тетрадь, — сказал я, глядя ей прямо в глаза.
— Что? — притворилась непонимающей Нежинская.
— Отдайте мне синюю тетрадь, и я сохраню в тайне все Ваше участие в делах Разумовского, — попытался я уговорить ее, — если Вы примете мою сторону.
— Якоб, я не понимаю, о чем ты, — проговорила она взволнованно, — какая тетрадь?
Я поднялся, чтобы уйти.
— Ты мне обязан, ты помнишь?
— Конечно помню! — склонился я к ней, глядя в глаза. — Может, поэтому Вы все еще на свободе?
Я повернулся и пошел к двери.
— Это из-за нее! — почти выкрикнула она мне в спину.
Я не стал ни оборачиваться, ни останавливаться, всем видом своим показывая, что на подобные глупые реплики реагировать не собираюсь. Быстро надел пальто и вышел.
Когда я вернулся в управление, Коробейникова там не оказалось.
— Вы позволите?
Мы обменялись приветствиями, после чего он присел к моему столу и деланно-небрежно поинтересовался:
— Ну-с, как продвигается следствие?
— Своим чередом, — ответил я ему.