Менее вероятный, потому что Слободка — место весьма оживленное в любое время суток. И люди там живут тесно, а потому часто видят, что происходит у соседей. Но «менее вероятно» не значит «невероятно вовсе». Так что проверять будем все версии, возникшие в связи с открытием новых обстоятельств дела. И начать, разумеется, следует с беседы с Ариной Суриной.
Поздно ночью принесли записку, в которой доктор Милц просил нас с Коробейниковым прибыть к нему как можно скорее. Разумеется, мы отправились немедленно.
Оказалось, дело и впрямь серьезное и требовавшее большой спешки. В кабинете у доктора находились Анна Викторовна и Егор, которого кто-то ударил ножом. К сожалению, в тот момент он находился в состоянии своего «приступа», а потому рассказать, кто и за что его пытался убить, не мог. Раненный, он каким-то образом добрался до дома Анны Викторовны, которая и привезла его к доктору. Сейчас помощь ему уже оказали, и теперь я пытался хоть чего-то добиться от его спутанной памяти.
— Ну хоть что-то ты помнишь? — спросил я в который раз уже.
— Шел… — Егор честно постарался припомнить события, но, видно, ничего не вышло. — Не помню.
— Он был еще Епифановым, когда в окно стучал, — пояснила Анна.
Она сидела тут же, на стуле, не сводя с Егора встревоженных глаз.
— Кстати, рана явна ножевая, — сообщил доктор Милц.
Это лишний раз подтверждало предположение, что за Егором охотился убийца Епифанова. А значит, мальчик и в самом деле что-то видел, вот только не способен это вспомнить.
— Кто на тебя напал? — вновь подступил я к Егору с расспросами. — Рост, одежда, возраст.
Он задумался. Сейчас он гораздо меньше боялся меня, слишком напуганный, видимо, убийцей. И очень хотел помочь, это было видно.
— Хлорал! — произнес Егор внезапно.
— Что хлорал? — не понял я.
— Запах хлорала, — сказал он. И добавил смущенно: — Мне его раньше дома давали, когда у меня были приступы.
— Хлорал, Яков Платоныч, это такое сильнодействующее снотворное, — пояснил доктор Милц.
— Антон Андреич, — велел я, — Егора домой проводите.
Доктор пошел с ними, чтобы открыть запертую дверь. И мы с Анной остались в кабинете вдвоем.
— Как жаль, что Егор самого главного не помнит, — сказала Анна Викторовна и, в расстроенных чувствах, не глядя положила сумочку на прикрытый простыней стол, предназначенный для осмотра трупов.