Спустя примерно неделю я работал у себя в кабинете, когда дверь тихонечко отворилась, пропуская барышню Миронову собственной персоной. Будто солнышко из-за облаков выглянуло.
— Анна Викторовна! — радостно приветствовал я ее, делая шаг ей навстречу.
— Яков Платоныч! — Анна осветила меня чудесной своей улыбкой. — Ну, что ж Вы не хвастаетесь? Удалось Вам доказать, что Сурин убил Епифанова?
— К сожалению, нет, — сказал я. — Суд не принял показания мальчика. Но по убийству Арины улик оказалось достаточно для приговора.
Я умолк несколько смущенно, не зная, как продолжить разговор теперь, когда дело окончено.
— Как там Егор? — спросил я ее.
— У него все будет хорошо, — уверенно сказала мне Анна Викторовна и улыбнулась. — Я очень боялась, что гибель Арины выбьет его из колеи, ведь он был влюблен в нее.
— Неужели? — спросил я с улыбкой. — Прямо-таки влюблен?
— А Вы не заметили? — удивилась Анна Викторовна. И добавила с насмешливой укоризной: — Яков Платоныч! Не умеете Вы читать в человеческом сердце.
— Несправедливо, — ответил я, делая еще шаг ей навстречу. — Кажется, в хитросплетениях отношений Епифанова, Сурина и его жены я разобрался.
— Умом, — улыбнулась она, глядя мне в глаза. — Не сердцем.
И засмеялась веселым солнечным смехом.
Я любовался ее улыбкой, наслаждался ее смехом и тонул в ее глазах.
Может быть, Анна и права. Возможно, я не умею читать в сердцах людей, как она. Но зато я наконец-то разобрался в своем собственном.
====== Двенадцатая новелла. Инженер.
"Следующие две недели прошли для меня в бесконечной смене настроений. Я то утопал в светлых мечтаниях, приходя в состояние практически эйфорическое, то становился мрачен, с безнадежностью прозревая свое будущее, а то метался в сомнениях. Разумеется, я видел и понимал все эти приметы, свойственные совершенно особому состоянию. Были они мне знакомы со времен далекой молодости. Правда, я ранее искренне считал, что болезнь эта свойственна лишь юнцам, но, как видно, ошибался.