До тех пор, пока я не завершу поручение полковника Варфоломеева, я вынужден ждать и молчать. Просто потому, что не принадлежу себе до того времени."
"Но любовь, светившаяся в ее взгляде, давала мне надежду. И придет обязательно то время, когда я навсегда изгоню боль из этих удивительных глаз. Я небо смешаю с землей, но сделаю все, чтобы она была счастлива.
«Вы только подождите, Анна Викторовна, — попросил я одними глазами. — Умоляю Вас, дайте мне время!»
Анна Викторовна вздохнула тихонечко и быстро вышла за дверь.
А я продолжал стоять и смотреть на дождь.
====== Девятнадцатая новелла. Фотограф. ======
Несколько следующих дней я провел в размышлениях. Боль, увиденная мною в глазах Анны, терзала меня. Меньше всего я хотел для нее страданий. Но как я мог что-то изменить? Отказаться от задания Варфоломеева было невозможно ни под каким предлогом. Это был мой долг, и я обязан был его исполнить. Свои чувства я был способен подчинить, понимая, что передо мной стоит задача в сотни раз более важная, чем мои личные переживания.
Но Анна ничем не заслужила страданий, причиняемых мной. Я не имел права открыться ей, рассказав всю правду. Не мог и солгать. Я вообще не мог ей лгать. Ситуация была мучительной для нас обоих, но абсолютно безвыходной. Измучившись этими размышлениями, я принял решение просто оставить все как есть. Полагаю, это не было лучшим выходом. Но я просто не видел другого. Оставалось лишь надеяться, что ситуация повернется, и у меня появятся иные возможности. Так что я запретил себе размышлять на эту тему и с новой силой накинулся на работу, изрядно мною заброшенную за эти дни, надеясь, что дела, как обычно, позволят мне забыться.
В целом, так и получилось, если бы можно было работать круглые сутки. Потому что каждую ночь, раз за разом, я видел дождь в дверном проеме и голубые глаза, полные боли и любви.
Учитывая мое состояние и жадность, с которой я набрасывался на любое дело, известие об очередном убийстве было воспринято мной едва ли не как подарок судьбы.
В своем доме был найден мертвым фотограф Голубев. Прибыв на место преступления, мы с Коробейниковым обнаружили хозяина лежащим на полу в своем кабинете с проломленной головой. Рядом лежала гирька, испачканная в крови, поясняя, как именно фотограф оказался в таком положении. К сожалению, рассказать, почему он в нем оказался и с чьей помощью, гирька не могла. Это нам придется узнавать самим.
— Череп проломлен, орудие убийства тут же, — констатировал я увиденное.
