— Упреки, угрозы… У них был бурный роман, вот Вам и ниточка. Надо вызвать его к нам на беседу.
В дверь постучали, и дежурящий сегодня Евграшин ввел незнакомого мне господина. Выражение лица визитера говорило о высшей степени возмущения.
— Дмитрий Спиридонов, — представился он, осматривая меня с ног до головы, будто оценивая противника перед дракой, — дядя Виктории и Константина.
— Очень хорошо, — ответил я ему, делая вид, что не замечаю его настроя. — Я как раз к Вам собирался.
— Я требую объяснений, — высокомерно заявил Спиридонов, — по какому праву Вы допрашивали моих несовершеннолетних племянников?
— Насколько я знаю, — сказал я строго, — Вы не являетесь их опекуном.
— Достаточно того, что я их дядя! — сказал он, едва сдерживая гнев."
"— Особые обстоятельства, — пояснил я ему, — произошло убийство.
— Убийство? — удивился Спиридонов. — Как убийство? Мне сказали, она упала с лошади.
— Ну, некоторые улики указывают нам на насильственный характер смерти, — отделался я общей фразой, не желая посвящать его в подробности расследования.
Спиридонов без приглашения опустился на стул.
— Я так и думал, — произнес он. — Рано или поздно кто-то должен был это сделать. Дрянь она редкостная. Я всегда говорил об этом брату.
— Вы знаете некоего Мясникова? — спросил я его.
— Это ее любовник, — ответил Спиридонов.
— Откуда Вам это известно?
— Это известно половине города, — фыркнул он, — а я узнал от племянников.
— Ну, и что Вы можете о нем сказать? — поинтересовался я.
— Ничего! — вернулся к прежней враждебности Спиридонов. — С какой стати я должен о нем говорить?
— Ну, а сами Вы где были вчера с полудня до двух часов дня? — спросил я его.
— Я был на охоте, — ответил он с вызовом.
— Кто может подтвердить?
— Только моя собака.
— Шутить изволите, — усмехнулся я.
— Оставьте моих племянников в покое, — со значительностью произнес Спиридонов, поднимаясь, — или будете иметь дело со мной.
Это он зря. Если у меня нет настроения драться с ним прямо сейчас, это не значит, что я слабее.
— Господин Спиридонов, — окликнул я его официальным тоном, когда он уже взялся за ручку двери.
— Да? — повернулся он ко мне.
— До свидания, — демонстративно-вежливо произнес я с легким сарказмом в голосе.
— Будьте здоровы, — язвительно ответил он и вышел за дверь.
— Каков гусь! — возмутился Коробейников, когда за Спиридоновым закрылась дверь.