Сегодняшний день был сырым и туманным и вовсе не напоминал вчерашний, солнечный, когда мы сидели в молчании на крыльце. И Анна Викторовна в строгом платье, в шляпке с элегантной вуалью, была сегодня совсем иной. Прекрасной, женственной, неприступной. Впрочем, ее улыбка говорила, что она рада видеть меня сегодня.
— Анна Викторовна, — поднялся я ей навстречу. — Спасибо, что нашли время.
Она протянула мне руку, и я с нежностью коснулся губами ее запястья. Бог ты мой, как же она прекрасна!
— У Вас что-то важное? — спросила Анна, и я понял, что снова просто молчу, любуясь ею.
— У меня, собственно, дело к Вашему батюшке, — сказал я ей. — Я, по известным Вам причинам, не могу непосредственно к нему обратиться, поэтому прошу помочь.
Анна Викторовна отошла и даже отвернулась от меня, будто смущенная моими словами. Я сделал шаг к ней, пытаясь заглянуть в лицо. Что ее так смутило?
— Да, — кивнула Анна, вновь обернувшись ко мне.
Она была явно взволнованна и смущена, а я не понимал, в чем дело. Поэтому, чтобы не смущать ее еще сильнее, постарался побыстрее перейти к делу.
— Спиридоновым нужен адвокат, — сказал я, — хороший адвокат. Я сам бы предложил это дело Виктору Ивановичу, если бы не ссора. Так что посодействуйте.
— Да, — кивнула Анна Викторовна, улыбаясь какой-то странной, будто разочарованной улыбкой, — конечно, я передам ему Вашу просьбу, и думаю, что он возьмется за это дело.
— Благодарю, — ответил я.
— Так Вы Спиридоновым сочувствуете? — спросила Анна с насмешкой в голосе.
— Признаться честно, да, — ответил я, не понимая, почему это показалось ей забавным. — Молодые люди и вся жизнь впереди, а здесь такое дело… Девушку особенно жалко.
— Ах, Вам девушку жалко? — сказала Анна Викторовна с иронией. — Но как же, она же врала, она же скрывала улики, препятствовала следствию! Она виновна!
— Нелепый, трагический случай, — попытался объяснить я, — испугалась, растерялась.
— Хотела избежать наказания, — продолжила за меня Анна.
— Вижу, Вы сегодня необычно суровы, — сказал я изумленно.
— Зато Вы непривычно прекраснодушны, — ответила Анна Викторовна с возмущением и обидой в голосе. — Нет, Вы мне скажите, а с чего вдруг такое покровительство молодым девушкам? И почему меня Вы так не баловали?
— Это несправедливо, — сказал я ей.
— Ну чем? — спросила Анна со слезами в голосе, делая шаг мне навстречу. — Ну чем она заслужила такое покровительство?
— Да почему Вы сегодня так воинственны? — спросил я с изумлением.