Это было единственное, чем я мог помочь. Но, кажется, это подействовало. Анна Викторовна овладела собой и мягко отстранилась, благодаря меня взглядом, полным нежности, но уже не страха. Вот ее лицо переменилось вдруг, будто какая-то идея пришла ей в голову. Я смотрел с тревогой, не торопясь ее отпускать, но Анна Викторовна решительно, хотя и мягко, отстранила мои руки и шагнула к столу, служившему ранее, полагаю, мистеру Брауну.
— Подождите, — сказала она мне.
Взяв лист бумаги и разыскав огрызок карандаша, Анна принялась быстрыми движениями набрасывать рисунок.
— Вот, — сказала Анна Викторовна, подавая мне нарисованный ею портрет. — Это курьер.
С листа бумаги, выписанный уверенными быстрыми штрихами, смотрел на меня господин Жиляев.
— Это помощник Увакова, — сказал я Анне Викторовне.
Значит, куратором Магистра был или сам Уваков, или тот, кто управлял им.
— Чем же здесь занимался этот Браун? — спросила Анна Викторовна.
— А вот этого я Вам сказать не могу, — ответил я со вздохом."
"А даже если и мог бы, я не стал бы тревожить ее ужасными картинами, что будоражили мое воображение после рассказа химика. Не надо ей этого знать. Достаточно того, что это знаю я. И я все сделаю, чтобы не допустить в мир проклятый газ. Духи отравленных, обезображенных солдат не встревожат ее покоя.
Анна Викторовна не стала настаивать на ответе.
— Это страшное место, — сказала она, умоляюще глядя мне в глаза. — Уведите меня отсюда.
Я осторожно обнял ее за плечи и повел к выходу, к свежему морозному ночному воздуху.
Лошадь выдержала сумасшедшую мою гонку и успела даже отдохнуть слегка. Мы с Анной Викторовной устроились рядом на козлах и неспешно двинулись к городу. Торопиться нам было некуда. Наступала ночь, время передышки, пусть и недолгой. Анна устало прижималась к моему плечу и молчала.
По всему получалось, что нужно было любым путем искать Лассаля. Он единственный точно знает, где искать мистера Брауна. Либо он прячет его у себя, либо уже передал заказчику похищения. А кто заказчик? Кромвель? Он в Петербурге, а значит, либо Лассаль должен везти Брауна туда, либо передать кому-то в Затонске. Но кому? Не Увакову, как мне кажется.