Они поднялись в квартиру и долго стояли на пороге, внимательно осматривая пол в прихожей. Если бы им довелось увидеть какие-нибудь выраженные следы, они не стали бы заходить, дождались эксперта. Но никаких следов видно не было. Возле порога лежит мохнатый темно-коричневый коврик, стоя на котором полагалось снимать грязную обувь и уже дальше идти в тапочках или босиком. Тапочки побольше – вероятно, Вячеслава Петровича, – и поменьше, принадлежащие хозяйке, аккуратно стояли рядышком возле коврика. Нет, определенно Лариса Михайловна была спокойна, уходя из дома.
"– Пошли проверим автоответчик, – сказала Настя, снимая кроссовки и ступая на цыпочках. – По нему должно быть понятно, когда она ушла из дома.
На дисплее автоответчика светились цифры «04», и это означало, что после ухода Ларисы из дома ей оставили сообщение четыре человека. Настя нажала кнопку «new messages».
«Лариса Михайловна, это мать Геры Золотовского. Он опять стал беспокойным, я хотела проконсультироваться с вами, может быть, не надо пока давать то лекарство, которые вы ему недавно выписали. Я перезвоню вам завтра с утра».
«Ларочка, это Аня. Мой Геннадий сказал, что Слава должен в ближайшее время вернуться в Москву. Если это так, мы хотим пригласить вас в субботу на обед. Позвони мне и скажи, как ты на это смотришь. Целую».
«Ляленька, почему тебя так поздно нет дома? – раздался из автоответчика старческий скрипучий голос.
«Вячеслав Петрович, вас беспокоят из уголовного розыска. Если вы дома, снимите, пожалуйста, трубку. Это касается вашей жены». Настя узнала свой голос и невольно усмехнулась. Он казался ей совсем не таким, каким слышался, когда она разговаривала. Вероятно, черепная коробка резонирует и искажает восприятие звука.
После каждой записи электронный голос сообщал время, когда поступил звонок.