Какая бы тяжелая минута ни была, я бы не рискнула идти со своим горем к человеку, которого обидела или подвела. Даже будучи абсолютно, как ты говоришь, бессовестной, я бы просто подумала о том, что обиженный мною человек не сможет меня утешить и морально поддержать, а начнет выяснять отношения и склочничать. Ты права, он приезжал не за этим. И обрати внимание, в разговоре с Коротковым Томчак рассказывал о Любе Сергиенко, а со мной он эту тему даже близко боялся затронуть. Вероятно, Стрельников приезжал, чтобы его обработать.
– Пострадает, – вздохнула Настя. – Но я подозреваю, что тут есть еще что-то.
Татьяна подняла голову от чашки с дымящимся чаем и внимательно посмотрела на Настю. Она была опытным следователем и без всяких дополнительных объяснений понимала ее.
– А следователь тебя поймет? – спросила она.
– Надеюсь. Костя Ольшанский – хороший человек.
– Хороший человек это не профессия, – заметила Татьяна.
– Да, конечно, но я имею в виду, что он мне доверяет и обычно прислушивается к логическим доводам. Конечно, это мы, оперативники, работаем в основном на голой интуиции, а он, как и ты, должен опираться на факты, но от здравых соображений он обычно все-таки не отгораживается.
Настя потянулась к телефону и быстро набрала номер.
– Константин Михайлович, это я. Только что стало известно, что Стрельников в пятницу приезжал на дачу Томчака….
Она положила трубку и молча налила себе кофе. Татьяна насмешливо наблюдала за ней, одновременно перекладывая голубцы из кастрюли в глубокую сковороду.
– Спорим, я знаю, что тебе следователь сказал. Он велел тебе придумать, что наврать прокурору, чтобы получить санкцию на обыск на даче Томчака. Угадала?
– Точно. Ты жутко проницательная.
– Да просто все следователи одинаковые, – расхохоталась Татьяна.