Заметив это движение, свирепеет.
- Ты в нём жить собралась? - рычит по слогам, выпуская мою руку и дёргая на себя за борты пальто.
Со злостью вцепившись в пуговицы, быстро начинает расстёгивать их.
- Ты в него не влезешь… - говорю, подняв на него глаза.
Он вскидывает на меня свои. Острые, как бритвы.
Смотрю на него исподлобья, гордясь своим заявлением.
Сжав мои любимые губы в тонкую линию, поднимает подбородок, глядя свысока.
- Что с телефоном?
Молчу, думая, как ответить, и наблюдая за слаженной работой его длинных татуированных пальцев.
- С телефоном что, я спрашиваю? - повторяет резко, стягивая с моих плеч мокрое пальто.
- Сдох, - говорю рассеянно, не собираясь ничего объяснять.
Громко всхлипнув, обнимаю себя руками.
Он сжимает ладонями мои плечи, а потом резко тянет к себе.
- Холодная вся, пиздец…
- Замёрзла… - по-детски капризно булькаю я, пряча ладони на его груди.
Его руки блуждают по моей спине. Вверх и вниз. Снова смыкаются, сдавливая то сильнее, то слабее.
- Я думал, ты уехала, - говорит хрипло над моей головой.
- Ты… просил не уезжать… - утыкаюсь лбом в его грудь.
- Я думал, что ты уехала, Жень, - повторяет с нажимом.
- И что… обрадовался? - бормочу я.
- Не пори херни.
- Почему я должна думать по другому?! - упираюсь в его грудь ладонями, подняв голову.
- Потому что ты не дура, чтобы так думать, - отвечает вкрадчиво.
- Знаешь что, Немцев! Я, видимо, дура! Нужна я тебе или нет?
- Я тебя сам позвал. Нужна ты мне или нет? - злится он.
- Ты позвал на выходные! - возмущаюсь я.
- Потому что по-другому ты хрен бы поехала! Почему не сказала про чемодан?!
Смотрим друг на друга зло.
- Потому что откуда я знаю, чем ты эти полтора месяца занимался?! И с кем! - выпаливаю я в сердцах.
- Женя, - угрожающе рычит он. - Я тебя трахаю, не вынимая, двое суток! Чем я тут занимался, по-твоему?!
- Не знаю я! - психую, топая ногой.
Я не должна всё знать и понимать!
- Так спроси!
Дышу рвано, глядя в его глаза. Он смотрит на меня в упор, сжимая ладонями плечи.
- Хочешь, чтобы я осталась?
- Я хочу, чтобы ты осталась, - чеканит слова.
- На… диване?
- По фигу где. Это решаемо. Переживём.
С этим я, чёрт возьми, согласна!
- Любишь меня? - спрашиваю, успокоившись.
- О, твою мать… - закатывает он глаза, а потом опускается передо мной на корточки и хватает мою ногу, сдёргивая с неё мокрый ботинок. Отшвыривает его в сторону. Трогает ладонью мою стопу в полосатом носке.