Макс отпихивает руки нашего охранника, и в этот момент я понимаю, что что-то в нём не так…
Хмурюсь и напрягаюсь, прекращая дышать."
"Он что… он пьяный?!
Какого… хрена?
Ну, точно…
Его немного шатает.
Мой рот открывается.
Проходя мимо стойки, парень поднимает немного расфокусированные глаза и спотыкается ими о моё полное подозрений лицо. Губы, по которым я страдаю целую неделю, растягиваются в нахальной улыбке, а потом он мне подмигивает и отворачивается, удаляясь вниз по ступеням.
Стою, раскрыв рот и хлопая глазами.
В городе нет более подходящего места, чтобы замутить какое-нибудь дерьмо, чем клуб “Кислота”!
- Что за фигня? - в панике шепчу я, приходя в дикое напряжение.
Глава 18. Макс
- Закрой дверь и сядь, - повысив голос, гаркает мой дражайший отец, расположившись в своём пижонском кожаном кресле за своим пижонским дубовым столом.
Такой эстет, прям не могу. Аристократ хренов.
Усмехнувшись, прикрываю дверь и безмятежный иду к креслу напротив.
Сегодня в меню пиздюли, как я понимаю. У меня уже лет десять это основное блюдо. Что поделать, такой уж я сын-дебил. Ну а он - отец-гандон, так что всё по-честному.
Пяти минут не прошло, как самый бедный политик Всея Руси вернулся из областного мухосранска и, не отходя от кассы, решил заняться моим воспитанием.
Меня в этой жизни ничего не выбешивает так, как его попытки меня воспитывать.
- Ещё раз устроишь в доме такой срач, в армию пойдёшь, сортиры вылизывать! - дрожащим от психов голосом, орёт он.
- Да хоть завтра, - лениво отзываюсь я, глядя в его глаза.
Напугал. Армией. У меня вообще-то плоскостопие, и это не прикол.
Пыша праведным гневом, чеканит, тыча в меня пальцем:
- Завтра поедешь в университет и закроешь сессию, я договорился.
Какая щедрость, мля. Договорился он. Щас расплачусь.
- Завтра у меня дела, - отвечаю совершенно честно и откровенно.
Отеческий кулак сотрясает стол.
Ух, поехали. Пристёгиваемся.
Морщусь, выгибая вопросительно брови.
- Я на этом языке не понимаю, - сообщаю ему доверительно.
Игнорируя мою остроту, он багровеет. Ещё немного и начну переживать за его здоровье. Братья сиротами останутся, только их и жаль.
- Какие у тебя, блдь, дела?! Баб своих трахать?!
- А что, завидуешь? - бросаю я.
- Рот закрой и слушай, - шипит он, а я сжимаю зубы.
- Ага, закрыл, - холодно говорю ему.