За этого дурака, от которого уже пятнадцать часов нет никаких вестей.
Пятнадцать!
Сейчас полдень.
Не вытерпев, я позвонила ему сама, но он не взял трубку. Тогда я скинула ему сообщение с координатами его вещей. И оно было прочитано. Больше я звонить ему не буду. Никогда.
Глаза самопроизвольно увлажняются, и я часто моргаю, как затвор зеркального фотоаппарата.
От этих переживаний у меня ни сна, ни аппетита.
Что я должна думать, дурак ты набитый? Что он лежит в каком-нибудь сугробе, которых намело за эту ночь сантиметров на десять? Небо будто прорвало.
Я дико переживаю. Но что-то мне подсказывает, что совершенно напрасно! Скорее всего, всё у него чудесно. Может, он в гостях у своей подружки? От этого ещё горше."
"Поджав под себя ноги и опустив подбородок на кулаки, вздыхаю и повторно изучаю позиции, пытаясь отвлечься. Папа терпеливо ждёт, не мешая и не торопя. Мне кажется, он оценил моё состояние с первого взгляда, поэтому не пытается терзать меня разговорами.
Мой желудок жалобно урчит.
Не понимаю, как я вообще держу глаза открытыми. Я хочу спать. Я оставила его барахло в своей комнате с инструкциями для своих соседок. Может он уже его забрал? Плевать мне. Видеть его не хочу. Обида скручивает горло. А ещё понимание того, что он - не для меня. От этого в груди зреет непонятная тоска.
“Он не для меня”, - повторяю упрямо. - “От таких, как он, одни проблемы. Это же классика жанра. Сразу было понятно, что ничего общего у нас нет. Кроме... секса. ”.
И я скажу ему об этом. И… и попрошу больше меня не беспокоить.
Да, так и скажу.
В носу щиплет.
Лучше бы вообще с ним никогда не встречаться. И не знать его никогда. Вот именно!
Закусив губу, трясу чугунной головой.
Принимая деловой вид, передвигаю чёрную шашку на F5, нагло заглядывая отцу в глаза.
Он выгибает седые брови, довольно констатируя:
- Это вызов, дочь.
- Это - война, - самодовольно заявляю я, выпрямляясь.
- У нас тут мир и покой, - влезает мама, плывя к столу с большим блюдом. - Сворачивайтесь.
- Ты нам не мешаешь, - отзываюсь я, подмигивая отцу.
Он улыбается, поправляя очки.
- Считаю до двух, - чинно произносит она.
Отец вздыхает и встаёт, осторожно забирая с собой доску, на место которой тут же опускается аппетитное блюдо.