Макс молча уходит, не потрудившись закрыть за собой дверь.
Тихо шмыгаю носом, размазывая слёзы по щекам.
- Ну и вали... - шепчу дрожащими губами в темноту.
Глава 21
Скинув туфли и зажав в руке телефон, прижимаюсь спиной к стене.
С минуту вожу по заблокированному экрану пальцем, а потом решительно снимаю блокировку и также решительно отправляю номер Макса в чёрный список.
Я не знаю, для чего этот концерт.
Но я вынашивала эту идею, как ребёнка, все время, пока таскала подносы в своей незапланированной смене.
Это верх тупости, и это по-детски, но я всё равно упрямо прячу телефон в сумку и застёгиваю карман, а потом и её саму.
Дурацкое тянущее ощущение не покидает мои внутренности. От него у меня самопроизвольно хмурится лицо и губы поджимаются. И это раздражающее ощущение. И я хочу от него избавиться. Очевидно, мне потребуется какое-то время, чтобы забыть все образы, запахи и звуки.
Просто поразительно, но в этом человеке мне нравилось всё до последней мелочи! Это несправедливо. Все жесты и повадки, каждая чертова улыбка, черты лица и все без исключения части его мажорского дурного тела.
Сглотнув, быстро снимаю белую рубашку и меняю её на сиреневый свитер толстой вязки.
Я знаю о чём говорю. У моего институтского парня, несмотря на все достоинства, был один ужасный недостаток - его нос. Он не нравился мне и всё тут, хотя я к нему и привыкла. Может ли нос помешать полюбить человека? Я не знаю, как у других, но мне это серьёзно мешало. Или дело было не в нем?
Так вот, у Макса Немцева крупный нос, как и все черты его лица.
Он кобель и смутьян. Ему по статусу положено быть во всём изобретательным и остроумным.
Я забуду его.
Нижняя губа предательски выпячивается.
Усевшись на стул, решаю оставить юбку. Ноги обуваю в замшевые сапоги до колен с высоким каблуком. Распускаю волосы и натягиваю на голову шапку. Надев пуховик, бросаю взгляд на своё отражение.
Мои глаза похожи на глаза загнанного хорька. В них беспокойство и все мои думы.
Повесив на руку рюкзак, выхожу из подсобки.
На улице получаю в лицо колючими снежинками и ледяным ветром, который продолжает укладывать их в сугробы по всему городу.