- При чем тут моя безопасность?
- Короткова, просто делай, как я прошу, - протягивает руку и накрывает ею мою, лежащую на коленях, ладонь, - не болтай, что бываешь в моей квартире, ни про похороны, ни про наше с тобой общение.
По венам растекается горечь. Желая скрыть свое состояние, я потупляю взгляд и осторожно забираю свою руку из его ладони.
- Хорошо, как скажешь…
- Это для твоего же блага.
- Да, я поняла, - открываю дверь и выхожу из машины, - спасибо тебе огромное еще раз.
- Не за что, - летит в ответ.
- Правда, спасибо…
- Иди, не мерзни, - говорит он, очевидно намекая на валящий на мою непокрытую голову снег.
- Пока, - хлопаю дверью и быстрым шагом иду к общежитию.
В душе сумбур и замешательство. С этим Греховцевым иначе не бывает. Умеет он испортить момент!
Ничего я не поняла про мои интересы и безопасность, зато вновь ожили подозрения, что он меня попросту стыдится. Меня не представить друзьям, не познакомить с родителями, и в свет не вывести. Зачем же тогда я ему нужна?
Пропущенные мной лекции не такие важные, по ним экзаменов не будет, но совесть не дает спокойно жить дальше.
У Инги их не оказывается, потому что сама она в последнее время ходит через день, поэтому просить я их решаю у старосты. После третьей пары выхожу за ней в коридор, но меня некстати окликает Лилия Андреевна.
- Короткова, у тебя почерк красивый?
- Обычный… в смысле, нормальный, - замешкав, отвечаю я, - а что?
- Завтра после занятий зайди в деканат, поможешь Светлане зачетки заполнить.
- Хорошо, - бросаю, не выпуская из вида удаляющуюся спину старосты Ольги, - я пойду?
Получив разрешение, бегу по коридору, спускаюсь по лестнице на первый этаж, получаю привычное «сука» от Нечаевой, и вылетаю на улицу.
- Оля!
Девушка оборачивается и ждет, когда я ее догоню.
- Ты чего раздетая?
- Я хотела лекции по истории и введению в профессию попросить, - выпаливаю, запыхавшись, и в какой-то момент замечаю на стоянке напротив входа в универ толпу уже знакомых мне старшекурсников.
Три девицы, Рома, парень, который все время с ним ходит и… Греховцев.
Сердце, ухнув в живот, отпружинивает и подскакивает к горлу. Мне даже, несмотря на ледяной ветер, жарко становится.
Он меня не видит. Смотрит на двух девчонок, что-то эмоционально рассказывающих. Фифочки громко смеются и активно жестикулируют, а на лице Германа, как обычно, ни одной эмоции. Хотя, судя по всему, миниатюра разыгрывается специально для него.