Какая вожжа тебе под хвост попала?
- О чем это ты?
Греховцев стискивает челюсти едва ли не до хруста зубов. Психует, и поделом ему. Скрыв удовлетворение за безразличным видом, наблюдаю, как ходят ходуном желваки под кожей.
- Я жду объяснений.
- У меня каникулы, Герман. Все студенты на каникулы уезжают домой, и я не исключение.
- Да?.. – недобро усмехается парень, - а как же это?
С этими словами он рывком срывает халат с плеч и обнажает мою грудь. Я этого не ожидала, громко вскрикнув, начинаю толкать его кулаками.
Живот простреливает горячей иглой.
- Что так обидело мою девочку? М?.
- Ничего, - выдыхаю тихо.
- А ведь так сладко стонала, говорила, что любит…
- Не бери в голову, я сказала это на эмоциях.
- На эмоциях, говоришь? – сжимает сосок двумя пальцами и выкручивает его.
Больно. Но больно как-то странно. Хочется повторения.
- Я не хочу с тобой быть, - собрав всю волю в кулак, озвучиваю правду.
Герман каким-то образом понимает, что я говорю серьезно. Оставив в покое мою грудь, пытливо смотрит в глаза.
Глава 19.
- Почему?
- Потому что ты мне не по зубам. Я тебе не ровня.
Проговорив это, пытаюсь сглотнуть образовавшийся в горле колючий комок. Втягиваю воздух через нос и, не выдержав тяжелого взгляда, отворачиваюсь в сторону.
- Кто тебе это сказал? – спрашивает он тихо.
- Никто. Только слепая не увидит, как ты стыдишься меня.
- Ты несешь х@йню, Рая.
- Серьезно? – немного под ним пошевелившись, невесело хмыкаю, - ты меня чуть не убил, когда я к тебе в универе подойти решила.
- Срать я хотел на чужое мнение, знаешь ли…
- А мне такие отношения не нужны, - продолжаю шептать с надрывом, - я хочу, чтобы мой парень не прятал меня, как грязный секрет.
- Ты чего себе напридумывала, Короткова? Какой еще, бл@ть, грязный секрет? Я же говорил, что это для твоего же блага!
- Какого блага, Герман? Что мне может угрожать?
Греховцев склоняется над моим лицом, ведет губами по щеке, целует в висок, а затем в ухо.
- Слушай сюда, Коротышка. Ты в курсе, кто мой отец?
- Губернатор.
- Вот именно. Публичная личность. Скоро у него начинается предвыборная кампания, а это означает повышенный интерес со стороны прессы.
Говоря все это, Герман не перестает тереться своей щекой о мое лицо. Я больше не вырываюсь, прикрыв глаза, впитываю в себя каждое слово.