Ошибешься - и ошметков не соберешь.
- Во-первых, я не изменял, - быстро проговариваю я.
Это важно! Это нужно обозначить и подчеркнуть. Но не заострять. Ведь Катя мне не верит…
- Во-вторых… Да, я пялился на Инну, как ты недавно справедливо заметила. И я едва не заглотил наживку вместе с крючком. Но не потому, что с тобой что-то не так. Проблема во мне!
Катя молчит. Слушает. Надо грамотно использовать этот шанс. Ради него я все и затеял.
- Наверное, это кризис, - осторожно продолжаю я. - Мне вдруг стало как-то скучно, пресно, чего-то не хватало…
- Со мной скучно? - выпаливает Катя.
- С самим собой. Понимаешь? Это мой кризис. Ты тут ни при чем. Ты - самая лучшая жена на свете. Ты красивая, сексуальная, хозяйственная и заботливая. Ты - мой идеал.
- Моя мама говорит, что идеальных людей не бывает, - задумчиво произносит жена.
- Ты идеальна, - выдаю я.
Катя качает головой. А я продолжаю.
- Ты не представляешь, как я сейчас жалею обо всем! Не только о том, что чуть не совершил ужасную ошибку. Но и о том, что не ценил того, что у меня было.
Уф. Кажется, все идет хорошо.
Катя меня слушает. И, я надеюсь, верит. Потому что я говорю чистую правду.
- А когда тебе стало скучно? - вдруг спрашивает она. - Через месяц после свадьбы? Через год?
В ее голосе звучит горечь. И я прекрасно понимаю, что она имеет в виду под “скучно”. Мне вдруг вспоминается, как Багров и Самойлов хвастались, что начали изменять женам почти сразу после создания семьи.
Но я не такой!
Я был верен. Я чуть не сорвался лишь три месяца назад.
Замешкавшись, я отвечаю не сразу. Но все же отвечаю.
- Мои кризис случился совсем недавно. И я тебе не изменял. Я был близок к этому. Но я не переступил эту черту!
Наш разговор прерывает проводница. Она просит пристегнуть ребенка - самолет заходит на посадку. Я мягко бужу Еву. Она хнычет. Я пытаюсь отвлечь ее, придумывая, что видел за бортом Деда Мороза на оленях.
- Это Санта Клаус на оленях! А Дедушка Мороз на санях с лошадками!
- Ну, может и так. Может, это были лошади. Или даже пони.
Я оглядываюсь на Катю. И не понимаю, о чем она сейчас думает. И как она отнеслась к моему последнему заявлению.
Она задумчивая. Тихая. Грустная…
- Я на все готов, чтобы вернуть нашу прежнюю жизнь, - ставлю я точку в разговоре.
Мои родители ведут себя прилично. При посторонних они не ругаются.