Но он повел себя совершенно неожиданным образом. Взял и порезал собственный свитер!
- Я виноват перед тобой. Я заслужил все это. У тебя есть все основания меня ненавидеть...
Я и сама это знаю!
Ладно хоть он не пытается и дальше вешать мне на уши развесистую лапшу. “Ты все не так поняла, ничего не было!” Дошло, наконец, что я не круглая идиотка. И что я больше не заглядываю ему в рот, ловя каждое слово.
Что бы он ни сказал - это не изменит произошедшего.
А то, что он делает сейчас… Это просто манипуляция!
Думает, я впечатлюсь тем, что он раскромсал собственный любимый свитер.
А у меня искромсано сердце.
И никакие слова его не залечат.
Руслан стоит передо мной с ножницами в руках. А я, неожиданно для самой себя, выдаю:
- А свой причиндал ты отрезать не хочешь?
- Катя! - ошарашенно выдыхает он.
- Вот это было бы заслуженно!
- Катя, я сильно накосячил. Меня занесло не туда. Но я не изменял тебе! Ничего не было.
Я задыхаюсь от возмущения. Как у него только хватает наглости! Я была там! Я все видела сама!
А потом, на лестнице, слышала то, чего вообще не хотела услышать.
Теперь, оглядываясь назад, я все понимаю - все эти задержки на работе, поздние тренировки, лифчики в карманах… У моего мужа на лбу огромными буквами написано: “Кобель”. А я этого не видела.
- Завтра я подам на развод, - говорю я.
24
Руслан
Ничего не получается.
Я не то говорю. Катя не хочет и не может меня услышать. И это понятно. Ведь она видела…
Черт.
Надо же было ей прийти именно в этот момент!
Я ей не изменял.
Но развод… Какой нафиг развод?!
- С такими решениями не стоит торопиться, - произношу я максимально спокойно.
- Тебе пора, - хмуро говорит Катя. - Забирай оставшиеся целые вещи и уходи.
Она пытается выйти из спальни. Обходит меня. Я беру ее за руку, чтобы удержать.
Она вырывает руку с силой и шарахается от меня. А на ее лице такое отвращение, что мне становится совсем хреново.
Моя жена никогда раньше не смотрела на меня как на мерзкого слизняка…
Она смотрела с любовью. С восхищением. Иногда - с легким раздражением, когда я делал что-нибудь не так. Но раздражение быстро улетучивалось.
А это отвращение… неужели оно не исчезнет?
Катя спускается по лестнице, я - следом за ней.
- Дай себе время, - говорю я. - Тебе надо остыть. Нам обоим надо остыть.
- Обоим? - она оборачивается и окатывает меня ледяным презрением.