– Да-да, она умница, серьезно.
– Так вот, я бы тебя попросил только об одном: записываем весь выпуск целиком, чтобы мы смогли посмотреть все от начала до конца. Вот тогда мы вместе с авторами поймем, все ли в порядке. Знаешь, раньше этой программы не было, она пока существует только на бумаге, и пока не было ничего, с чем можно было бы сравнить…
– Ты прав. Не, серьезно, ты прав. А я-то думал, что это одна из очередных истерик Риккардо…
– Нет-нет, он мне ничего не сказал."
"– А, ну вот, тем лучше… Я думал, что он психует потому, что хотел, чтобы тут был его авторишка, который к тому же и его парень, а тот, наоборот, уехал в Милан, изображать из себя талантище.
– Понятно…
Про себя я думаю, что эти двое идеальны и сделают отличную передачу: они дополняют друг друга.
– В любом случае хорошо, не волнуйся, отрепетируем всю передачу без перерывов, тогда вам будет понятней, как это работает.
– Хорошо, отлично.
Он мне улыбается, делает последний глоток и поднимает стаканчик:
– Спасибо за кофе!
– Спасибо тебе.
Я иду к Джорджо и, подмигнув, даю ему знать, что все в порядке.
– Хорошо, отлично.
И тут мы видим, как в студию возвращается Риккардо. Он берет свою папку и устраивается перед центральной камерой. Но какой-то толстяк из первых рядов начинает горячиться:
– Э, нет, черт побери, вы мне обещали. Вы мне еще с утра твердите: «Потом, потом», но здесь продолжаете вести себя так, будто меня нет.
К нему подходит студийный ассистент Леонардо и спокойно разговаривает с ним вполголоса, пытаясь успокоить. Какое-то время кажется, что толстяк понимает его объяснения, но потом он улыбается и начинает снова:
– Ты очень милый, но мне на это наплевать, понял? А этими семьюдесятью евро в день я подотру себе жопу.
Режиссер, который до этого держался в стороне, вмешивается в скандал и говорит в микрофон:
– Ты закончил? Нам не нравится твое шоу, хотелось бы продолжать работу.
Риккардо, стоящий перед пюпитром, открывает, можно сказать, рот, приходя то ли в обморочное, то ли в восторженное, то ли зачарованное состояние.
Толстяк поворачивается к режиссеру, поднося правую руку к уху:
– Что-что ты сказал? Я не очень понял…
– Что тебе пора кончать.
– А если нет? Нет, ты мне объясни, что будет, если нет?
И он, озлобившись, идет вперед.