Три метра над небом. Трижды ты

– Говорят, что он, может, спит с Риккардо!

– Ну и зачем растрачивать себя так! Боже мой, все лучшие мужики – с ними!

При этих словах мы с Джорджо смеемся и уходим из театра."

"– Вот молодец! Ты настоящий продюсер. А я-то думал, что, оказавшись снаружи, ты собьешь его с ног, всего лишь боднув…

– Да ладно, ну что ты говоришь, я даже не думал. За кого ты меня принимаешь?

58

После обеда в офисе уже спокойней. Время от времени мы принимаем правки от Витторио Мариани; даже отказавшись от роли руководителя проекта, он все равно остается в центре внимания.

Наконец-то работа над пилотным выпуском продвигается хорошо. Да и к тому же, говорит мне Джорджо, глупо называть его пилотным, это же самый настоящий первый выпуск. Мы заключили сто сорок контрактов, но это наш первый серьезный проект. Мы проходим становление, или, точнее сказать, мы уже состоялись. Было бы труднее, если бы нас признали поставщиками передач для «Рэтэ», но, с точки зрения Джорджо, это бы, наоборот, было детской игрой. В некоторых вещах он поистине непредсказуем. Он огорошил меня даже своим расчетом нашего заработка: за каждый выпуск, за вычетом всех расходов, мы получим лишь пятьсот евро.

– Стефано, этот первый контракт мы получили благодаря моим связям. Если бы мы сразу показали себя алчными, для нас это было бы нехорошо. Поверь мне. Будут и другие программы, со временем мы обгоним всех и, в конце концов, будем зарабатывать больше других, но ты должен мне доверять.

Он стал смотреть на меня молча, ожидая ответа.

– Хорошо, сделаем так, как ты говоришь.

– Я рад.

На следующий день Джорджо попросил отгул и не появился в офисе. Не знаю, где он был, но после того разговора наши отношения укрепились. Я ему полностью доверился, серьезно рискуя. Из сорока двух тысяч евро, которые «Рэтэ» дает нам за выпуск, сорок одну с половиной мы вкладываем в производство. Следовательно, кладем в карман всего пятьсот евро за серию. В итоге на этой программе мы заработаем семьдесят тысяч евро, зато тратить придется по девяносто тысяч в год.

Одной программы в год нам не хватило бы, мы были бы вынуждены закрыться. Джорджо говорит, что мы сделаем еще много других, и я ему верю.

Сейчас он в кабинете Симоне. Дверь открыта. Они разговаривают в мирном, спокойном тоне. Войдя к себе в кабинет, я замечаю, что из-за странного эффекта эха я слышу все, о чем они говорят. Я узнаю голос Джорджо.

– Ты должен понять, что мы в тебя вложились.