– Значит, я могу отправляться в него, ни о чем не беспокоясь?
– Более чем. Завтра в полдень я встречаюсь с Данией Валенти, «дочуркой» Калеми. Я побыстрее с ней разделаюсь и потом дам тебе знать. Вот видишь, я избавляю тебя даже от этих неприятностей.
Я весело смотрю на Джин.
– Да будет тебе известно, что Ренци избавляет меня от всех неприятностей, которые нравятся ему: фактически он заставляет меня встречаться с одними мужчинами; в крайнем случае, я могу завязать тесные отношения с Джури Серрано.
Джин закрывает «Vanity Fair» и поворачивается к нам.
– Неужели? С этим, из «Мужчин и женщин»? Не может быть! Ты его знаешь? Ты должен мне его представить, он отличный!
– Если так, то он, думаю, и отличный гей.
– Так я знала! Когда кто-то лучше вас, вы всегда на него такое наговариваете. – И она снова берется за «Vanity». – В любом случае мне нравится, как работает Ренци. Ты теперь уже продюсер и не можешь иметь отношения к этим скандалам, заполняющим «Диву и женщину», «VIP2000» и прочие подобные журнальчики.
– Святая правда!
– Значит, продолжай в том же духе. Так что, даже встречаясь с Серрано и прочими, Манчини ничем не рискует. Да и к тому же теперь… Мы можем это сказать Ренци?
И я мгновенно понимаю, что мне выгодно сделать вид, будто я ничего не говорил.
– Ну конечно.
– Да и к тому же теперь он почти папа.
Джорджо бросает на меня взгляд, но тут же улыбается.
– Это изумительно! Самая лучшая новость, которую вы только могли мне сообщить! Я за вас по-настоящему рад.
Он смотрит на меня с улыбкой и держится так естественно, что я понимаю: помимо всех своих достоинств, он еще и отличный актер.
74
Мы собираем чемоданы и к обеду уже дома.
– Если вы не против, я заеду за вами в пять вечера: так мы доедем до аэропорта без спешки.
– Нет-нет, Джорджо, не утруждай себя, мы спокойно возьмем такси.
– Зачем же? Мне это в удовольствие.
– Ну, как хочешь. Ты очень любезен.
Я прощаюсь с ним, закрываю дверь и иду на кухню.
– Я готовлю себе коктейль, хочешь, сделаю и тебе тоже?
– Да, пожалуй.
Джин кладет в блендер последние морковки и включает его. Смесь овощей в центрифуге мгновенно окрашивается в зеленый цвет, потом немного светлеет, и, наконец, становится преимущественно оранжевой.
– Он по-настоящему любезен, твой друг Ренци: он всегда обо всем заботится и делает это действительно изящно. Бог знает, какие тайны он скрывает…
Я смотрю на нее с любопытством.