Три метра над небом. Трижды ты

– Но это же «Агент 007»! Найди няньку, отвези его к матери. Это же уникальное событие! Ты даже не представляешь, что мне пришлось проделать, чтобы достать билеты!

– Филиппо, ты очень мил, я очень ценю этот сюрприз, не расстраивайся. Сходи туда с Марко, или с Маттео, с кем хочешь, ты наверняка найдешь многих, кто будет счастлив составить тебе компанию.

– А я думал, счастлива будешь ты.

– Я и так счастлива, но сегодня вечером там мне было бы не по себе. Постарайся меня понять."

"– Но это же уникальное событие… Ну давай, разве ты не можешь сделать усилие?

Тут в Даниэле что-то дает трещину.

Будто оторвался маленький кусочек ткани, и сразу же после этого под собственной тяжестью она разорвалась полностью, и больше уже невозможно ее зашить. Даниэле становится очень грустно. «У него нет со мной ничего общего, он меня не понимает, не чувствует, не знает, что мне нужно, моих желаний, ритмов. Это как испорченная пластинка, когда ее проигрывают на сорока пяти оборотах вместо тридцати трех: записанный на ней голос певца внезапно стал смешным, дурацким фальцетом вместо того тембра, который раньше так волновал.

– Мне жаль. Я остаюсь дома. Созвонимся завтра.

Даниэла закрывает крышку мобильного, включает воду в раковине, моет длинный нож с зазубринами, вытирает его и кладет на место, в ящик с ножами. Телефон снова звонит. Это опять Филиппо.

– Даниэла, что происходит? Я ничего не понимаю.

Даниэла поднимает глаза к небу, пытаясь обрести хоть немного терпения, а потом, когда наконец его находит, отвечает ровным и спокойным голосом:

– Ничего странного, Филиппо.

Ты извини, но это же не то, что мы запланировали несколько месяцев назад, и я вдруг тебя продинамила. Ты задумал не несколько недель назад и даже не несколько дней. Это произошло только сегодня. А сегодня у меня такое настроение.

– Да, знаю, но я так давно пытался их достать…

– Я поняла, но об этом знал только ты.

– Послушай, а ты бы не могла сделать усилие?

Это приводит Даниэлу в бешенство: нет, он точно не хочет ничего понимать.

– Дело не в усилиях. Дело в том, что я хочу остаться дома с сыном. Ты это понимаешь или нет? А теперь извини: он меня зовет.

Даниэла заканчивает разговор, не в силах больше слушать Филиппо, и начинает готовить ужин.

Прошло уже несколько часов. Даниэла поблагодарила Анну, няньку, и простилась с ней. Она поужинала с Васко; они положили вместе тарелки в посудомоечную машину, потом велела ему почистить зубы и пописать, помогла надеть пижаму.