Три метра над небом. Трижды ты

– Хорошо, Себа!

Он выходит из машины, немного наклоняется, чтобы закрыть дверцу, подходит к домофону, становится на цыпочки, звонит и, когда раздается ответный сигнал, говорит:

– Это я!

Няня ему открывает. Увидев, как он входит в дверь и прикрывает ее за собой, Даниэла включает двигатель, и машина отъезжает.

– Ну и как? Каким он тебе показался?

Себастьяно кивает головой.

– Он очаровательный. Умный. Забавный. Серьезно. И действительно красивый. Ты уверена, что он мой сын?!

Даниэла смеется.

– Ты что, дурак? Не говори этого даже в шутку.

Да и за кого ты меня принимаешь?

Тем не менее она вспоминает кадры той записи, вспоминает и то, что она сказала Себастьяно в тот вечер, и все то, что произошло потом. Она не вполне уверена в том, что утверждает, но знает, что уверена в остальном.

– Конечно, это твой сын. Да и разве ты не видел, как он на тебя похож? У него твои курчавые волосы, даже некоторые выражения…

– Нет-нет, к счастью, он больше похож на тебя."

"Они молчат. Даниэла ведет машину, Себастьяно смотрит на дорогу прямо перед собой.

Внезапно, не поворачиваясь к ней, он начинает говорить: – Сегодня был самый лучший день в моей жизни. Мне было бы приятно, если бы он это узнал и был бы счастлив считать меня своим папой. – И он оборачивается к Даниэле, не зная, что она ответит.

– Мне нужно придумать, как ему об этом сказать. Мне бы хотелось, чтобы он тебя принял. Думаю, было бы лучше, чтобы сначала вы подружились.

Себастьяно ей улыбается.

– Ты права. Он будет моим лучшим другом.

93

В театре Делле-Витторие полно суетящихся людей. Им всем весело, они шутят и смеются, парни и девушки болтают, зондируют почву, мечтают, что между ними может что-нибудь произойти. Такой обстановка бывает, когда есть успех, когда телепередача удалась. Все становится легче и проще, и выпуски заканчиваются так, что никто этого даже не замечает. Но когда дело не идет, это оборачивается постоянным, отчаянным поиском новых решений; вносятся бесчисленные изменения, и складывается такое впечатление, будто все имеют право говорить; у каждого – своя теория; все роли перепутаны; все на нервах и теряют голову даже из-за всякой ерунды.

Неуспех показывает человека в истинном свете. Но это, к счастью, не наш случай.

Роберто Манни болтает с красивой молодой брюнеткой. По его манере говорить, по не присущей ему любезности, по его постоянной, никогда не сходящей с лица улыбке заметно, что он плетет сеть, надеясь, что вскоре она превратится в диван или матрац.