Чуть позже мы уже сидим в «Каролине» с Симоне, Паолой и несколькими директорами. За другим столиком – Джури, Дания и другие танцовщицы и танцовщики. Мы едим, смеемся и шутим.
Симоне встает и просит всеобщего внимания.
– Простите, я хотел бы произнести тост. За «Футуру», за Стефано Манчини и за этот чудесный успех, который может стать первым в череде многих других!
– Спасибо! За тебя!
Все хлопают в ладоши, потом пьют и возобновляют разговор.
Я подхожу к Ренци и шепчу ему на ухо:
– Какой лицемер.
– Знаешь, а это неплохая мысль… – Ренци смеется. – Фактически этот ужин – его последний ужин…
– С «Футурой», а потом будет видно.
Тогда поднимаем бокалы и мы и чокаемся.
– За наши успехи… Без предательств или двуличия.
Ренци поднимает бокал.
– Всегда!
Я смотрю на телефон. Пришло сообщение от Джин:
«Любимый, ну как прошла последняя передача? Я ее видела, и она мне очень понравилась, вы просто молодцы, а ты – больше всех.
"Я улыбаюсь, читая эту последнюю «неправильную» фразу, и залпом выпиваю стакан пива, чувствуя себя виноватым, но потом, так или иначе, прощаю себя. Ведь вначале я действительно хотел влюбиться в нее, забыть Баби, не страдать, стать счастливым. Иногда я завидую той легкости, с которой кончаются некоторые романы; другие романы возобновляются с необыкновенной простотой, оставляя все в прошлом – слова, поцелуи, обещания, смех, ревность.
Я заказываю еще одно пиво и замечаю, что Ренци наблюдает за тем, что происходит за другим столиком.