Константин замечает это и жестом предлагает приступать к трапезе.
Макарский наполняет бокалы до середины и один протягивает мне. Я, конечно, не ем, жду, но блюдо в контейнере выглядит очень аппетитным.
— За встречу, — предлагает тост.
Мне хочется съязвить “случайную”, но я решаю этого не делать. Это будет попросту некрасиво. Мы касаемся краешками стекла, я делаю маленький глоток и отправляю, наконец, в рот кусочек поджаренного мяса. Вкусно невероятно! Сочно, даже немного сладко, очень нежно.
Я стреляю в него ответным взглядом, а потом вдруг моё внимание привлекает удаляющийся берег. Точнее уже удалившийся, и прилично так.
Аппетит как-то резко падает почти до нуля, а под желудком проскакивает холодок. Примерно такое же ощущение я испытала, когда впервые поднялась на самолёте в небо.
— Ты побледнела, Катя. Всё в порядке? — обеспокоенно спрашивает мужчина.
— Я… — возвращаю взгляд к нему. — Мы в открытом море уже, да?
— Тебе страшно?
— Немного, — передёргиваю плечами и плотнее запахиваю плащ.
— Замёрзла? Тут есть тёплые пледы, — Макарский привстаёт, поднимает сиденье диванчика и выуживает оттуда мягкое покрывало, набрасывает его мне на плечи и так и остаётся сидеть рядом.
— Вон они! — выкрикивает водитель катера, сбавляя ход. — Смотрите!
Страх сам будто растворяется, когда я привстаю и даже отсюда вижу, как над водой то тут, то там, совсем рядом с нашей лодкой, показываются гладкие тёмные спины с треугольными плавниками. Восторг захлёстывает по самое горло, мне очень хочется увидеть их ближе!
Я вскакиваю с места, сбросив на диванчик наброшенный плед и, придерживаясь за столик, встаю на носочки, чтобы лучше разглядеть дельфинов.
— Пошли, — Константин берёт меня за руку и тянет по небольшим ступеням из кокпита к рубке.
Я чувствую себя маленькой девочкой, преисполненной искристого восторга, даже моргнуть боюсь, чтобы не пропустить ни миллисекунды.