А мне вдруг хочется трусливо сбежать. Кажется, я не готова расстаться со своей невинностью прямо сейчас.
— Мне надо в душ, — шепчут, слабо упираясь ладонью ему в плечо. — Я ведь вчера так и не сходила после… после… Ну в общем, надо.
— Никуда тебе не надо, — отвечает тоже негромко, а потом сдёргивает покрывало, заставляя резко втянуть воздух носом. — Я очень хочу тебя, Катя, но уже сказал, что спешить не будем. Так ведь даже интереснее.
Он тянет меня чуть на себя за плечи, а потом ловко переворачивает, подтянув под бёдра подушку.
"— Лежи, — говорит Макарский, мягко вдавливая мою голову в подушку, заставляя почувствовать себя очень уязвимой. — И не смей шевелиться, маленькая непослушная училка, сейчас мы поговорим о том твоём сообщении. Или ты думала, я просто так тебе его спущу?
20
— Все расселись? Соблюдаем в автобусе порядок, не сорим, никаких фантиков и пачек от чипсов, имейте ввиду!
Ещё раз пересчитываю детей, проверяю приказ, дорожную карту, сверяю с данными у водителя и сажусь в свою кресло.
Умащиваюсь в кресле удобнее, но расслабиться сразу не получается. Едва сдерживаюсь, чтобы не поёрзать в поиске более удобной позы.
А всё потому, что мне неудобно в узких джинсах после того, что делал со мной ночью Костя.
А ещё такое ощущение, что и мозги тоже отекли, потому что мне сложно сосредоточиться. Приходится буквально вручную удерживать своё внимание, пытаясь обуздать рассеянность.
И вот сейчас, когда дети слушают экскурсовода, я отпускаю контроль над мыслями, и они уносятся в сегодняшнюю ночь. Чувствую, как по телу медленно разливается волна тепла от воспоминаний о том, что Макарский вытворял с моим телом.
* * *… Задерживаю дыхание и напрягаюсь. Он меня ещё даже не коснулся, а мне уже страшно представить, что же будет делать. И будто специально тянет, чтобы помучилась в неизвестности, проходит ожиданием по нервам.
Я не выдерживаю и открываю глаза, пытаюсь чуть повернуться, чтобы увидеть, что происходит сзади, вдруг получаю лёгкий шлепок по ягодице.