И вот этот — где я жую остывший кусок теста, пока эти двое, сидя в обнимку, подначивают меня, один их самых ярких. До бешеного стука сердца, преисполненного благодарностью за возможность это переживать, до улыбки, рожденной изнутри, до влажного зуда в глазах. Я ведь даже предположить не могла, что так будет. Что наша не идеально начавшаяся история получит свое решительное и счастливое «Да».
66
Москва. Сколько-то месяцев спустя
— Ну и чего ты так долго возилась? — я с укоризной смотрю на дочку, выходящей из своей комнаты с рюкзаком.
— Ты сама только что одеваться закончила, — парирует она, гордо встряхивая волосами.
Ох, и когда она так вымахать успела? Помню, эта юбка была длиннее.
— Я здесь уже десять минут торчу, — вру я, хватая ее за руку. — Опять рисовала?
— Нарисовала огород для бабули Наташи. Показать? Там у нее много цветов и курочки гуляют.
— Покажешь, когда приедем. Ты книжку с собой взяла?
Дочь смотрит на меня с непониманием.
— Зачем? У бабули с дедулей и так книжек навалом.
В доме родителей Роберта у нее имеется своя комната с кучей игрушек, книг и одежды на все времена года, заботливо приобретенной Наташей. Хорошо быть единственной внучкой тех, кто обожает детей.
Поначалу я жутко ревновала от свалившегося на Полю внимания. Она была нарасхват всюду: с ней хотели знакомиться многочисленные друзья Роберта, ее зазывали в гости новые приятели из подготовительной школы, в ней души не чаял старший сын Сеитовых, и разумеется дедушка с бабушкой тоже желали наверстать упущенное время.
Первые пару месяцев в столице я в буквальном смысле над собой работала: училась делиться вниманием дочери, осваивала новое место жительства и узнавала, каково это: состоять в близких отношениях с мужчиной. Не всегда легко и гладко это проходило для той, кто долго рассчитывал только на себя.
Я узнала, насколько важно доверие — когда ты добровольно позволяешь другому сделать или решить то, что привык сам.