- Случилось что, княже?
- Вести странные пришли, - Ярополка неопределённо пожал плечами, - скажи мне, что знаешь ты об их княгине Настасье?
- Настасье?! - ещё больше растерялся Деян.
- Да. Погибла семья Братислава при осаде печенегов, одна она и осталась.
- А отец?
- Дурных вестей о нём не было, стало быть, жив. Вернёмся к Настасье. Поведай мне о ней.
- Нечего мне о ней рассказывать, - недоумённо промолвил Деян, - крохой двухлетней была княжна, когда покинул я Вежу. В рубашонке бегала, да за материну юбку цеплялась.
- Да, Деян, быстро летит время, вот уже и кроха в рубашонке - стол вежинский заняла… Да так, что вести до самого Киева летят! - Ярополк опять задумался.
- Ты скажи, княже, авось чем другим смогу помочь? Может, какую весть отцу отправить, его расспросить? Собираюсь ему весточку послать.
- Пустое всё, - махнул рукой князь, - ступай, будут вести, сам тебя кликну.
Поклонившись, Деян пошёл в свою горницу, при дружине.
Задумался воин, поди ж ты, малютка княжна, похожая на цыплёнка, теперь Вежей владеет? Сколько же лет ей минуло? Стало быть, семнадцать? И не заметил он, как быстро время пролетело, служба занимала целиком его дни и ночи. Нет, кажется, одного письма мало будет, надо упросить князя и поехать проведать батюшку, да самому поглядеть, что в его родном городе творится.
***
Настасья
Я забавлялась, смотря, как Варвара ругается с мастерами, в руках её был зажат очередной сломанный арбалет.
- Для кого вы их делаете? – ярилась валькирия. - Для детей неразумных? Тут же пальцем перешибить можно, - указывала она на сломанную крестовину.
Мы уже третий день с утра до вечера проводили в посаде. Разобравшись с чертежами, отвезли их мастерам, те обещали наделать арбалетов для войска. Болты решили ладить пока деревянные, до железных дело дойдёт.
Варвара стала настоящим бедствием для мастеровых, она придирчиво осматривала каждую деталь, следила, как выбирают дерево для заготовок. И пока ещё ни один арбалет не пережил её сильных рук, три штуки валялись тут же во дворе - последствия нашего вчерашнего визита.
Старшой мастер Тавр грустно созерцал плоды своего труда.
- Не гневайся, девица. Не видали мы такого отродясь, дай приноровиться, а там и дело пойдёт.